Книга Сага о викинге, страница 443 – Александр Мазин

Это еще не все сюрпризы! Далеко не все!

Я взял со стола оправленный в золото рог из добычи, взятой в Нанте, и дунул.

Рог рявкнул как надо: низко и зычно.

— Значит, дюжину ты накормить сможешь, моя госпожа? – спросил я Рунгерд. И, услышав снаружи топот ног, густые мужские голоса и восторженный собачий брех, произнес с улыбкой:

— Ну так корми!

В следующий миг в дом ворвались мои «однополчане». И первым – Свартхёвди Медвежонок. Огромный, счастливый. Подхватил сестру, пронесся вдоль стола, схватил и мать и с ними, двумя, налетел на меня… И мы закружились вчетвером, опрокинули что-то…

И я наконец по-настоящему ощутил: я – дома!

* * *

— …Глядел на людей Торкеля-ярла, – рассказывал Свартхёвди, поигрывая кубком, – глядел и думал: обидно будет, если умру, считай, на пороге дома. А еще обиднее, что всё наше добро каким-то короткохвостым сконцам достанется. И тогда воззвал я к отцу нашему Одину. Так, как лишь настоящие дети его умеют… – Свартхёвди сделал паузу, огляделся: все ли его слушают внимательно? Слушали все. Даже мы, непосредственные участники данной истории.

— …Воззвал я к Одину… – повторил Медвежонок и сообщил торжественно: – И Отец Воинов меня услышал!

* * *

Не имеющий звуковых аналогов в этом мире жуткий рёв берсерка отключил мое правое ухо не хуже, чем выстрел из гранатомета. Пущенное Свартхёвди копье описало идеальную дугу… и закончило путь в цепкой лапе одного из хирдманнов на носу драккара.

И, эхом Медвежонкова вопля, с вражеского корабля прилетел такой же жуткий рык оскорбленного в лучших чувствах пещерного медведя.

У наших противников тоже имелся берсерк. А когда эхо умолкло, птички на береговых скалах перестали галдеть и гадить, а я сполна проникся нашим безрадостным будущим, с чужого драккара донесся зычный голос Хавгрима Палицы:

— Ты ли это, Медвежонок?

— Иди и посмотри! – рявкнул в ответ Свартхёвди.

Он уже настроился на драку и давать задний ход не собирался.

— Гляжу: у тебя теперь свой кнорр?

Медвежонок рыкнул что-то невразумительное. По-моему, он пытался совладать с «боевым превращением», а дело это было нелегкое.

— Это наш кнорр! – крикнул я.

— Чей – наш? – уточнил выпускник стенульфовской школы оборотней.

— Я – Ульф! Ульф Черноголовый! – И решил форсировать события, потому что драккар противника был уже в тридцати метрах. – Биться будем? Или еще поговорим?

Хавгрим заржал. Выдержал паузу, дабы все мы настроились на «умереть с честью»… А затем поднял кверху щит. Светлой изнанкой наружу.

Я чуток расслабился. Еще не вечер, конечно, но, может, и обойдется.

— Вы там не пиво везете? – поинтересовался Хавгрим. – Вижу: трюм у вас забит по самые люки!

— Пиво тоже имеется, – дипломатично ответил я.

Объяснять, чем именно вызвана наша солидная осадка, лучше не стоит. Из того запаса, что мы купили у ютландцев, оставалось еще бочонков пять. На угощение хватит. Лишь бы «дорогие гости» не полезли в трюм за добавкой.

Тут гребцы на драккаре уперлись веслами и резко сбавили ход. Мгновение – и мы сошлись борт к борту. По моему знаку Скиди и Гуннар Гагара бросили вниз концы (наш кнорр, несмотря на осадку, был метра на полтора выше), а сконцы – кранцы: пару мешков с шерстью.

Так и есть: на драккаре полным-полно головорезов!

Свартхёвди наконец взял себя под контроль. Улыбнулся во всю пасть и перемахнул через борт – прямо в объятия Хавгрима Палицы.