Онлайн книга «Сага о викинге»
|
— Ульф… – Лицо девушки вдруг приняло выражение, какое бывает от несправедливой обиды. Кажется, она поняла, что суженый вернулся как-то неправильно… Совсем не так, как возвращаются победители. Глаза хозяйки поместья расширились… — Мой сын… – тихо, одними губами спросила она. — Жив, – сказал возвратившийся, и Рунгерд облегченно выдохнула. За столом тоже расслабились, задвигались… — А где всё? Ты что же, ничего не добыл? – растерянно проговорила девушка. Она поглядела на вход в дом, будто ожидая, что завеса сейчас откинется, и внутрь хлынет несметная добыча любимца Удачи. Ее жениха… — А если – ничего? – глухим голосом проговорил тот. – Тогда ты мне уже не рада? Не пойдешь тогда за меня? И снова – тишина, нарушаемая только треском огня в печи. Губы девушки задрожали. Выражение незаслуженной обиды проступило еще сильнее: — Ты… Что такое говоришь? Я – невеста твоя. Ты же мне дар свадебный… Ты больше не хочешь меня, да? Другую нашел, да? – Звонкий голос девушки внезапно обрел твердость. — Нет, Гудрун. Ты одна мне люба! – Вернувшийся поднес к губам ее руку (которую всё это время не отпускал), прижался губами, влажной от дождя бородой. – Но люб ли я тебе, если даже подарка не привез? — А не привез, и пусть! – Девушка высвободила руку, взяла в ладони мокрую голову суженого и жарко поцеловала в губы. Отстранилась, поглядела, оценивая: понравилось ли? Хорошо ли? Увидела: да, хорошо. Блеснула ровными зубами: — Ныне не подарил, так еще подаришь! Главное – вернулся! И снова впилась губами в губы. — С возвращением, Ульф Вогенсон! Ты, верно, голоден? Садись за стол! Это сказала сама хозяйка, когда дочь наконец перестала целовать жениха. Гудрун тоже спохватилась. Как же! Первым делом накормить-напоить, а уж потом – расспрашивать. Потянула за руку наверх, к почетным местам… Но жених уперся. — Довольно ли у тебя нынче снеди, госпожа Рунгерд? – спросил он зачем-то, хотя и без того видно: стол небедный. — На дюжину таких, как ты, хватит, – без улыбки, строго ответила хозяйка. * * * …Я глядел на нее и думал, что успел позабыть, как она хороша. Мою Гудрун – помнил, а ее, королеву, забыл. Но как держится. Ни одного вопроса. Выдержка – мне бы такую. — Погоди, свет мой, – произнес я ласково, высвобождая руку из пальчиков Гудрун. – Все же нехорошо, когда приходишь к тем, кого любишь, без подарков. Кое-что я припас и для той, кого люблю, и для той… …Кого любил. Нет, последние два слова я, конечно, вслух не произнес. Выразился более дипломатично: — …той, кто произвел ее на свет. А потом достал из-под плаща кожаный мешок, развязал и картинно вывалил его содержимое прямо на обеденный стол. И с удовольствием услышал дружное: «Ах!» Естественно. Очень сомневаюсь, что кто-либо из присутствующих видел прежде столько золота разом. Я сполна насладился произведенным впечатлением, а затем эффектно сбросил с плеч позаимствованный у своего арендатора плащ, и пламя факелов заискрилось на драгоценных арабских доспехах. И на килограммовой золотой цепи, подаренной мне Рагнаром. И на самоцветах в оголовье сарацинской сабли, которую я теперь носил на правом боку… Гудрун залилась счастливым смехом… Нет, я не дал ей повиснуть у меня на шее, хотя этот «груз» был мне куда милей золотого украшения. |