Книга Сага о викинге, страница 255 – Александр Мазин

На бородатой роже отразилось некоторое замешательство (Блин, что у нас не так?), но он тут же принял грозный вид и уставился на меня.

— Кто его убил?

Хороший вопрос. Я прикинул, что успею приколоть норега раньше, чем он выхватит меч. У меня-то клинок в руке… Впрочем, с этим делом торопиться не стоит. Я еще не готов умереть.

— Тебе показать камень, который его убил? – осведомился я, нагло глядя прямо в глаза вестфолдинга.

— Расскажи, как это случилось! – Вестфолдинг не верил мне ни на грамм, по роже видно.

— Он съезжал со склона на лыжах и упал на камни.

— Этого не может быть!

— Хочешь сказать, что я лгу? – Я подбавил в голос угрозы. Поединок меня вполне устраивал. Один на один у меня куда больше шансов, чем один – на пятнадцать.

— Ты – Ульф Черноголовый, сын Вогена! – заявил норег. – Тот, кто убил Торсона-ярла!

— Именно так.

Приятно, когда ты – известная личность.

— Я – хёвдинг Харальда-конунга Харальд Щит!

Допустим, что дальше?

— Эйвинд был лучшим лыжником Вестфолда. А у вас тут и гор настоящих нет. Эйвинд не мог упасть!

— Что ж, Харальд Щит, пусть боги рассудят, лгу я или нет, – спокойно произнес я.

Полгода назад для меня эти слова были бы пустым звуком. Сейчас я знал, что это не так. Электрическое копье Одина вбило в меня уважение к подобным клятвам.

Но ведь я же не лгал! Эйвинд действительно упал на камни.

Вестфолдинг колебался. Правда – правдой, а репутация у меня солидная. Такую не заработаешь без покровительства свыше. А что Один – Отец не только воинов, но и лжи, факт общеизвестный.

— Может, у тебя есть свидетели? – Харальд Щит, определенно, не хотел поединка и искал лазейку, чтобы его избежать.

— Есть, – сказал я. – Дочь госпожи Рунгерд и Сваре Медведя Гудрун была с нами в тот день.

— Не та ли Гудрун, которую Эйвинд назвал своей невестой? – Вестфолдинг прекрасно знал ху из ху, но на всякий случай решил уточнить.

— Да, это она.

— Позови ее, пусть говорит.

Появление Гудрун нореги встретили одобрительным гомоном. Многие из них, насколько я слышал, осудили выбор королевича. И особенно – свадебный дар, который был заплачен за простую дочь датского помещика. Теперь им стало понятно, почему Эйвинд запал на эту девушку. Несмотря на заплаканные глаза, Гудрун выглядела настолько же обворожительно, насколько ее мать – величественно.

— Что мне говорить? – дрогнувшим голосом спросила Гудрун, обращаясь к нам с Медвежонком.

— Правду! – опередил меня Свартхёвди. Я-то предпочел бы просто задать вопрос и получить четкий лаконичный ответ. Ни к чему вестфолдингам знать о нашем маленьком состязании.

К счастью, Гудрун не стала вдаваться в подробности, предшествующие нашему спору.

— Эйвинд предложил Ульфу съехать со склона. Ульф – не очень хороший лыжник, он не хотел ехать, потому что склон был крутой, вел к обрыву, и на нем было много деревьев, но еще больше Ульф не хотел выказать страх. Он согласился.

Надо же какие мы наблюдательные! Вот уж не думал.

— Эйвинд сказал, чтобы Ульф ехал первым, – продолжала Гудрун. – Ульф поехал. Он был очень осторожен, объезжал деревья и ехал совсем медленно. Начал разгоняться только перед самым обрывом. Эйвинд поехал вторым, но он ехал прямо и легко догнал Ульфа. Ульф отвернул немного, иначе Эйвинд задел бы его, и прыгнул с обрыва. А Эйвинд зацепился за что-то и упал вниз. А там – камни… – Гудрун всхлипнула.