Книга Гнев Севера, страница 60 – Александр Мазин

Всю эту информацию я получил от священника-грамотея, которого нореги не тронули. И даже на пытали, потому что с первого взгляда понятно — нищая церковка.

Понятно было и мне, что, выполняй тан свои танские обязанности как следует, нореги не рискнули бы разбойничать.

По справедливости, мне следовало тана казнить. Полномочия позволяли. Но смысл? Укрепление обороноспособности нортумбрийской береговой линии мне побоку. Наоборот, я запомнил это место как перспективное для внезапной высадки. Удобная бухта, трусливый тан, дорога близко.

Потому после продолжительного молчания я встал, хлопнул тана по спине и задал провокационный вопрос:

— Что теперь, тан Кедмин?

Тан глянул на меня снизу и прочел в моих ласковых глазах, что худшего можно избежать.

Я окунул палец в кружку с элем и нарисовал на столешнице число «50».

Тан поспешно закивал. 50 серебряных монет — ничтожная плата за его жизнь.

А мне они пригодятся. Более того, часть я раздам своим бойцам. Чтобы у них не возникло желания на меня настучать.

Мы проинспектировали уже километров двести, постепенно забираясь все дальше на север. Обычно служба велась как подобает. Не без злоупотреблений, конечно, но подобные Кедмину встречались редко. И на мысленной карте, которую я составлял, такие места отмечались мысленной же галочкой.

За время пути мы с сопровождающими более-менее притерлись. Ко мне даже начали обращаться не просто по имени, а «лорд Николас». Ирлашкой же не называли даже между собой.

Завоевать авторитет оказалось нетрудно. Несколько рассказов о том, кем я был у франков, соответствующее поведение, а главное — умение выжимать из танов деньги, которые после делились «по-честному», то есть пополам. Половина мне, остальное им. Это было справедливо, поскольку дорожные расходы тоже лежали на мне. Хотя по-настоящему отношение ко мне изменилось, когда один из парней попал в беду.

Священники бывают разные. Нельзя сказать, что большинство из них — праведники. Но истинно верующих — большинство. Среди мирян, кстати, пропорция примерно такая же. Все здешние христиане грешат, но искренне надеются, что Господь простит им нарушения заповедей. Однако меж смиренно кающихся грешников периодически попадаются особи, полагающие, что выбритая на макушке тонзура и периодически произносимое «аbsolvo te»^[14] дают им право на особенное отношение с высшими силами. Отец Бернар, кстати, считал, что все обстоит как раз наоборот. Чем ближе в Богу, тем строже канон. И обосновывал это весьма убедительно, со ссылками на Писание и высказывания христианских авторитетов.

Однако когда моего солдата Хейла прихватили за пропаганду языческой бесовщины, у меня не было никакой возможности призвать отца Бернара в Нортумбрию для философского диспута. Поэтому я поступил просто: взял и вызвал обвинителя на священный поединок.

Нельзя сказать, что старина Хейл был праведной овечкой. Здоровенный молодой головорез с довольно скромными умственными способностями. До уровня «альтернативно одаренного» не дотягивал, но в воинский формат «слабоумие и отвага» вполне укладывался. А еще он был красавчик. И та еще кобелина. И никакого принуждения. Как правило принуждали именно Хейла. И он с удовольствием принуждался.

Так вот, пока я общался с местным таном, Хейл отправился перековать лошадку. Это крестьянские лошади отлично обходятся без металлической обувки, а вот военной коняшке без них никак.