Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 98 – Александр Мазин

— Конечно платит! – подтвердил боярин. – Не скажу, что большую, и берут ее хузары в основном зерном, но…

— Но Аскольду это не нравится.

— Ясно, что не нравится. Какой ты конунг, если платишь дань.

— А что о Рюрике скажешь? – спросил я, дегустируя боярское пиво и покосившись на Зарю, которая о чем-то весело болтала с боярской младшей женой, румяной девчонкой примерно ее возраста.

— О Рюрике ты скажи, – свей-киевлянин подлил мне пива. – Ты с ним в вики ходил. И… ходишь?

— Ходил, – признал я. – А теперь… Теперь я с ним, бывает, но сам по себе. Веры ему больше нет.

— Вот это верно! – обрадовался боярин. – Нет ему веры. Аскольд зря в его сторону косится. Под хузарами ему лучше. Великий хакан далеко. Киев ему только данником и нужен. Зерна немного возьмет, и всей печали. А Рюрик, он загребущий. Вон Дир уже с ним надружился. Из Смоленска к нам прибежал. Теперь, думаю, и у Аскольда к Рюрику веры поубавится.

Какой-то он наивный для боярина, этот Фроди-Фрудя. Какая может быть вера у одного конунга в другого? Смешно. Хотя нет, может. В принципе. Вот братья Рагнарсоны друг другу доверяют. Хотя… Полное доверие друг к другу у них было, когда папа Рагнар был жив. А сейчас – не факт.

— Ночуй у меня, Ульф-ярл, – вдруг предложил Фроди. – Приму не хуже, чем хузарского бека!

Неожиданное предложение. Непонятное. Но угрозы от боярина я не чувствовал. Так что…

— Пожалуй, – согласился я. – Пиво у тебя доброе, беседа с тобой радует ум и сердце.

И спать в доме на холме поприятней, чем на палубе, и уединение какое-никакое. А у меня Заря не… В общем, есть у меня кое-какие планы на ночь.

— Как и с тобой, ярл, как и с тобой, – боярин важно кивнул седеющей головой. – В своих покоях тебе постелю, ярл. Мой дом – твой дом.

Пока мы беседовали, боярин основательно набрался. Настолько, что из-за стола выбирался с помощью аж двух холопов. Ну так и весил он – как Стюрмир в полном боевом.

Меня тоже сопроводили в спаленку. Девка. Но только до входа. Понятно: по ту сторону дверей – моя жена. И она вряд ли обрадуется, если…

Эх! Плохо я знал свою боевую подругу.

— Это еще что? – изумился я, обнаружив в предоставленной нам с Зарёй спальне постороннее тельце.

Ну как тельце. Вполне себе качественное и юное тело с немного испуганной мордочкой и такими знакомыми глазенками.

По глазенкам я ее, собственно, и узнал. По здешним традициям, которыми проникся и киевский свей Фроди, замужняя женщина должна была быть задрапирована так плотно, что только личико и оставалось снаружи. Но глазки, щечки с носиком и очаровательный пухлый ротик безусловно принадлежали младшей жене гостеприимного боярина.

«Мой дом – твой дом, моя жена – твоя…»

Стоп. Вообще-то у меня жена с собой, и она сейчас стоит рядом.

Я не трус, но я реально испугался. Если Заря прибьет малышку… Как там ее зовут? В общем, если она ее прибьет, то последствия будут самые нехорошие.

Я оглянулся и облегченно выдохнул.

Заря убивать не собиралась. Ее пояс уже лежал на полу поверх покрывала, и сейчас моя супруга поспешно избавлялась от длинного платья византийского покроя, которое надела поверх своего обычного костюма приличий ради.

Я перевел взгляд на девушку, занявшую наше ложе.

Та лежала неподвижно, плотно сжав белые ножки и зажмурившись.

— Мира тебя боится, – сообщила мне Заря, усаживаясь на пол, чтобы стянуть сапоги. – Она не знает, что ты нежный. Ты почему не раздеваешься? Хочешь на нас посмотреть? Кто лучше?