Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 97 – Александр Мазин

Я ему не сочувствовал, но понимал. В сравнении с его ситуацией та подстава, которую устроил мне Рюрик, была невинной шалостью.

Хотя, не узнай мы о том, что Рюрик больше не прикрывает нам спину, могли бы нарваться на нехорошее. Но мы узнали. И вышли из ситуации целенькими и с прибылью.

Чего нельзя сказать о Дире.

И об Аскольде.

Его нынешнее положение можно было сравнить с…

Но не хотелось. Рюрик подставил не только киевских князей. Он подставил весь Киев. Повел себя будто мелкая шавка, которая, вместо того чтобы, как положено, с уважением, обнюхать причиндалы кобеля-вожака, тяпнула альфа-самца за самое дорогое – и смылась, предоставив гаммам и дельтам разбираться с рассвирепевшей зверюгой.

И что особенно неприятно, в роли клыков, вонзившихся в пах хузарского владычества, выступал именно мой хирд.

К счастью, об этой нашей роли правителям Киева было неведомо.

— Что будешь делать? – спросил меня Аскольд, отнесшийся ко мне неожиданно благожелательно.

С чего бы, интересно?

Рассчитывает включить меня в команду защитников Киева от хузарских мстителей?

Да, так и оказалось. Рассчитывает.

Сказать ему, что служба киевским князьям – не моя детская мечта, было стратегически неправильно. Потому мой ответ был дипломатичным.

— Товары у меня, – сообщил я то, что Аскольду и без того было известно, – для северных рынков. Надо доставить.

— У тебя пять кораблей, – сказал Аскольд. – Из них три – боевые. Для сопровождения кнорров хватило бы и одного.

— Ты не знаешь наши воды, – возразил я. – Кое-где и трех драккаров мало, чтобы внушить уважение.

— И все же не торопись уходить, – с нажимом посоветовал киевский князь. – Погости у меня седмицу-другую. Погляди, как у нас живут. Твои люди будут кормиться вместе с моими. Место тебе – за моим столом.

— А моему брату? – задал я провокационный вопрос.

Аскольд пошевелил челюстью, будто что-то жевал… Пожевал и проглотил.

— И твоему брату, – сказал он. – Такому славному воину в моем тереме всегда рады.

Ага. Читай между словами: в собственно Киеве Свартхёвди Сваресону рады не будут.

Что ж, тем хуже… для Киева.

— На седмицу… пожалуй, – согласился я.

Полезные связи в этой условной столице пока что не народившейся Руси мне точно не помешают. Да и не только в Киеве. Здесь ведь имеются представительства и других держав. Византии, например. И Хузарии. Обязательно Хузарии.

— Так что, князь Аскольд действительно платит им дань?

С моим собеседником, боярином Фроди, природным свеем и киевлянином во втором поколении, уже привыкшим к тому, что местные зовут его Фрудей, меня познакомили мои свеи, Вилмар и Торнюр. Братья Варгдропи приходились боярину четвероюродными племянниками. То есть довольно близкой родней по здешним меркам. Но расположением боярина я был обязан не этому родству, а тому, что я был ярлом кирьялов. Боярин углядел в этом отличную возможность нажиться.

Я был не против. Тем более что торговал Фроди не с кем-нибудь, а с хузарами. Хвастался, что ему доверяет сам набольший бек, второй человек после великого хакана. И когда в Киев приезжает представительство Итиля, то кто-нибудь из знати непременно останавливается у Фроди на подворье. Большое уважение. Которое еще увеличилось бы, прими боярин иудейскую веру. Но на этот радикальный шаг Фроди пока не решался.