Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 38 – Александр Мазин

Я поделился планами с братом, и Медвежонок меня отговорил. Задавил аргументацией. Мол, если конунг Эйрик заявится к нашему острову лично и со всей силой, то наш хирд ничего не решит. Сомнут и размажут. А если заявится очередной ярл, то с ним «островитяне» и сами управятся. Кирьялов в свое время мы неплохо поднатаскали. Помогут отбиться. А нет, так в леса уйдут. Да и послать за помощью к тем же варягам они и без меня могут.

В общем, Гуннар как-нибудь разберется, а он, Свартхёвди, категорически настаивает на том, чтобы двигаться дальше на юг и лично оценить перспективы здешнего торгового маршрута.

Опять-таки и товары у нас, которые надо реализовать. Да и, кинув представителя Сигурда Рагнарсона, можно запросто вызвать недовольство самого Змееглазого. Оно нам надо?

И наконец, последний аргумент: слово надо держать. Раз ярл Ульф Хвити сказал, что возглавит миссию, то уйти, тем более уйти по-тихому, потому что по-громкому Сутулый хрен нас отпустит, – значит серьезно уронить свой рейтинг. И поставить под удар наши земли на Сёлунде, потому что без авторитета и поддержки Рагнарсонов нам их не удержать. Слишком много врагов накопилось. Йоран с Кетилаугом тому живой, вернее, уже мертвый пример.

В общем, убедил.

Так что вверх по Ольховой мы отправились вместе. Почти километровой длины караваном внушающих ужас драконьеголовых кораблей. И уже через пять дней, не встретив никакого сопротивления, кроме течения реки, вышли к Новому Городу.

Разросся Новгород. Весь берег в мостках-причалах. И мелких, под пару рыбачьих плоскодонок, и побольше солидных пристанях на крепких сваях – под большие корабли.

Последних тоже хватало. Всяких. Пузатых насадов, морских, черных от смолы лодий, даже парочка кнорров имелась, то ли свейской, то ли датской сборки. Я в этом разбирался пока что не идеально. Вот Оспак Парус, он бы точно сказал. Еще и мастера-корабела назвал бы. Для него корабли, как для меня – мечи. Глянул – и вся «биография» понятна.

Народу тоже мельтешило немало. Но не сейчас. Нынче только чайки да псы с котами. Последние граждане поспешно втягивались в городские ворота. Понимаю и одобряю. Вон какая орда к городу подплывает. Так что тревожный барабан – бочку, обтянутую бычьей кожей, – еще издали слышно. Но это так, предупреждение и общий сбор. Была бы опасность реальная, а не предположительная, уже не кожа звала бы, а звонкое медное било.

Мы двигались не спеша. Мимо прилипших к берегу бань, мимо шестов с рыбацкими сетями, мимо покосившихся мостков и низеньких сараюшек. Весь берег посверкивал в вечернем солнце снежком рыбьей чешуи. И запашок тухлой рыбы дотягивался до носов даже через двадцать саженей воды. Пользуясь тем, что «Клык Фреки» шел первым, я направил его к самому главному, пустующему «княжескому» причалу. Тому, что напротив ворот. Встали аккуратно, мягко прижавшись бортом к сброшенным мешкам-кранцам. Варяжата Борич и Влиск спрыгнули с борта, поймали канаты, подтянули, закрепили. С другой стороны, чуть позже, но так же аккуратно приник к причалу двадцатичетырехрумовый флагман Скульда.

Наместник Новгорода. Ого! Сюрприз. Наместником оказался мой давний знакомец Турбой. Жив, скотиняка. Надо полагать, у Рюрика острая проблема с кадрами, если он поставил на этот важный пост бывшего воеводу своего давнего оппонента Водимира.