Книга Последнее лето ярла Ульфа, страница 148 – Александр Мазин

Но надо ли оно мне? Не уверен. Всю жизнь просидеть на одном месте, гоняя всяких ливов, латов и прочих? Нет, не мое. Но отказываться надо аккуратно. Чтоб не обидеть.

— Спасибо тебе, друже, но нет. Плесков – это щедро, даже очень. Но ты же меня знаешь, Жнец. Я на месте не сижу, и семья у меня на Сёлунде. Какой из меня князь для Плескова?

— Да уж не хуже, чем Рюрик для Новгорода! – воскликнул Трувор. – Ряд с ними заключишь. Людей оставишь сколько-нибудь, с данью поможешь. Там земли неплохие. Ну ты мимо шел, видел. А что народ живет диковатый… Но для тебя их стреножить – посильный труд. Если ты с кирьялами договориться сумел, то уж чудинов тамошних с прочими укротить сумеешь. Да они едва брата твоего увидят, сразу поймут, кто главный. А плесковские тебе за это руки целовать станут. Им за счастье миром жить да рыбку ловить без помех.

— А если кто серьезный придет? – спросил я.

— Да кто придет? – отмахнулся Трувор. – Леса, болота. Да и я рядом. Пособлю, не сомневайся. Это ж не твое нынешнее ярлство, куда мне две седмицы идти, да и то если повезет. И конунга свейского сильного здесь нет. Тут вообще сильных, кроме меня, нет. Ты да я любого недруга в болота скинем. Бери, родич, место хорошее. На двух реках стоит, озеро знатное рядом. Оттуда путь к нашему морю. Да, путь этот неблизкий и непростой, но так это и хорошо. Если какой-нибудь конунг из ваших нагрянуть захочет, ты об этом задолго узнаешь и встретишь как подобает! Это не Новгород, который на главной дороге стоит и на который все голодные нурманы облизываются.

Правду говорит Трувор, князь изборский. Знаю я этот водный путь. Как раз по нему сюда и шли. Оба озера, конечно, хороши. А вот реки… Пока до Чудского озера добрались, семь потов сошло.

И, кстати, в самом Плескове я по пути сюда решил не останавливаться. На всякий случай. Мимо прошли, сняв драконью голову и подняв белый щит на мачту, чтобы народ не напрягать.

А встали уже значительно выше по течению. Там, где Трувор свои корабли держал. В самом-то Изборске порядочной пристани не устроить. Негде.

Нет, как по мне, так Трувору надо было не меня в Плесков сажать, а самому там княжить.

Но тем щедрее предложение.

— По новгородскому укладу живут, значит… – сказал я. – А захотят ли меня люди плесковские? Добром, я имею в виду.

— Уже хотят, – ответил Трувор. – Я когда Рулава забирал, со старшими их разговаривал. Войным у них нынче приятель твой Ставок.

— Ставок Пень? – изумился я.

— Уже не Ставок Пень он, а тысяцкий Став! – ухмыльнулся Трувор. – После вашего стояния под Новгородом он немалую силу взял. А о тебе иначе как с восхищением слова не скажет. Бери Плесков, зять! Место как под тебя слеплено!

Вот же искуситель.

— Я подумаю, Трувор. Обещаю. Но только ты мне честно скажи: тебе зачем? Плесковские и так под тобой, и крепко. А я ведь сам по себе буду. Это ты понимаешь?

— Не будешь ты сам по себе, – Трувор покровительственно похлопал меня по руке. – Ты же родич мой. Зять. А я внука даже не видел. И сын мой у тебя в хирде. Нет… – остановил он меня. – У тебя ему самое место, но я ж скучаю. И мать его тоже. А там рядом будем. Бери Плесков, Волчок! И будет всем хорошо!

Да, аргумент. И мотив Труворов мне теперь понятен. По крайней мере один. Дети. Один из которых – прямой наследник. И других нет. Не зря же он Въиска, сына наложницы, в род принял.