Книга Князь плесковский, страница 73 – Александр Мазин

Сосны упали на пустое, потому что сани остановились, а конные ушли вперед.

Возничие, с виду смерды, а не воины, придержали коней.

Ну, замечательно!

Вихорек сорвался с места, скомандовав: «За мной!», вылетел на дорогу, вмиг сбросил лыжи, крикнул: «Приберите кто-нибудь!», вспрыгнул на первые сани и ухватил возничего за ворот тулупа.

— Не убивай! А-а-а! — завопил тот, дергаясь.

Вихорек прижал лезвие меча к бороде возничего:

— Налево! — гаркнул он в прикрытое шапкой ухо. — Погоняй!

Перепуганный возничий дернул поводья с такой силой, что лошадь жалобно вскрикнула.

— Погоняй! — заорал Вихорек.

Возничий хлестнул кнутом.

Лошадка, было, заартачилась: не хотела в болото, но кнут ожег ее спину раз и еще раз, и бедная кобыла, грохнув копытами по передку саней, ринулась в замерзшую топь.

Да так быстро, что проскочила разбитый лед над «окном», вылетев на твердое.

Но только она. Сани сразу ушли в топь. Не целиком. Передок, на котором Вихорек держал возничего, не утонул. Ржущая в панике лошадь тянула сани за собой, но вытянуть их ей было не по силам. Зимние подковы скрежетали по льду, однако сани продолжали медленно уходить под воду, все больше наклоняясь…

А потом внезапно подпрыгнули вверх. С них свалился груз.

Вихорек, выпустил возчика, который немедленно воспользовался свободой: прыгнул на лед и почесал, спотыкаясь и падая, вглубь болота.

Ну и пусть ему.

Вихорек тоже соскочил с вставших на дыбы саней, взмахом меча обрубил постромки, освобождая коняшку, и только после этого развернулся.

Красота!

Пятеро кирьялов редкими выстрелами держали противника по ту сторону завала.

Еще одни сани только что булькнули в трясину, когда Вестеке повторил действия Вихорька, освободив лошадку. Правда, возничего он щадить не стал. Тот валялся на дороге мертвый.

С третьими санями вышло не так ловко. Они проскочили вперед по дороге и застряли в грязи, там, где у берега подпортили лед. Лошадь ухнула в грязь по брюхо, но по счастью для нее, здесь было неглубоко.

Дружинники не растерялись. Трое кирьялов и возничий с выпученными от страха глазами проворно выкидывали на снег мешки с саней. Двое подтаскивали их к окну, а еще двое древками копий спихивали в трясину.

Вороги быстро сообразили, что перелезать через завал — пустое и опасное занятие. Часть всадников, спешившись, полезла вверх по склону, намереваясь обойти завал. Лыж у них не было и по грудь в снегу карабкаться вверх непросто.

Что творится в голове колонны, не разглядеть, но со своего места Вихорек видел взобравшихся на гребень гряды людей на лыжах. В белых накидках. Свои.

— Держи, старший!

Вихорьку в руки сунули сброшенные лыжи.

— Уходим? — спросил уже нацепивший лыжи Вестеке.

— Уходим, — подтвердил Вихорек.

И собрав ладони у рта, испустил рев, что издает олень в пору гона.

До гона оставалось еще изрядно, но что делать? Рог использовать нельзя, это воинская снасть. Другой звук сквозь шум не услышат, а как иначе дать знать остальным, что дело сделано?

Я стоял на забороле и смотрел на приближающуюся колонну.

Уже не двести воев, меньше. И часть пешком, потому что десятка два раненых «ехало» на носилках из плащей, закрепленных между двумя коняшками.

Нелегко им далась последняя сотня километров. По словам сопровождавшего их почти до города Вихорька, почти седьмицу незваные гости шли, старательно обшаривая округу в поисках жратвы и фуража.