Онлайн книга «Септет расстроенных душ»
|
Вэйлон хочет что-то сказать, но на крыльцо вылетает Бруно, а за ним – Рэндал и Лотти. Гомон их голосов, смех и предвкушение вкусного ланча (хотя все они встали из-за стола каких-то полчаса назад) обрубают накал, возникший между нами. И вот мы уже все идем по улице, наполненной ароматами цветов и пирогов, готовящихся на уютных кухнях, и вовсю обсуждаем содержимое корзины, которую собрала для нашего пикника Берта Томас. На центральной улице, где уже вовсю кипит торговля, а на прилавки безостановочно выкладываются новая выпечка, овощи и фрукты, наша компания разделяется. Одни облизываются на шоколадные пирожные, другие любуются витриной антикварной лавки, третьи изучают уличное меню местного паба. — Бекки, я не буду извиняться, – тихо, но решительно говорит вдруг Лотти, когда мы отходим от лотка Мэгги Уилкинз с вареньями и мармеладом, и я тут же понимаю, о чем идет речь. У Рэндала, как у любого медведя, язык без костей. — Лотти, но зачем он тебе сдался? – тихонько бурчу я, когда парни застревают у лавки с рыболовными снастями: ни один из них с роду не рыбачил, но разноцветные поплавки всецело завладевают их вниманием. – В мире такое количество парней! И любой из них гораздо привлекательнее и интеллигентнее, чем леший Рэн! — Ты права. Но лучше, чем леший Рэн, среди них нет. – Так же тихо отвечает Лотти. Смотрю в ее серьезные васильковые глаза на худеньком личике и понимаю: она это совершенно серьезно. — Но… — У тебя был привлекательный и интеллигентный, Бекки. – Внезапно перебивает меня Лотти. – Он вытрепал все твои нервы. И чем все закончилось? Где он сейчас? Что-то не вижу я его в рядах наших рыцарей! – она говорит так резко и прямо, что от удивления моя нижняя челюсть устремляется к земле. — С каких пор у вас стало модно не щадить мои чувства? — Мы их три года щадили. Хватит с тебя. Ты бы уже давно была счастлива, если бы только захотела. — Но я хотела… — Врешь. Ты только сейчас становишься такой, как раньше. Прежде ты была живым воплощением девушки, которой нравится, как об нее ноги вытирают! – выпаливает Лотти. — Ого… – только и могу выдохнуть я, но при этом ни капли не сержусь. Ведь она совершенно права. – Морской воздух прямо-таки вынуждает говорить откровенно! Совсем как алкоголь. — За пределами Лондона и дышится легче. – Соглашается Лотти уже совершенно миролюбиво. – Здесь ничего не напоминает о… — Да. – Быстро киваю я, и так же быстро мы меняем тему разговора. Чтобы и дальше ничего не напоминало о… Мы недолго остаемся своей компанией: у подножия верескового холма встречаем Сьюзен в джинсовом сарафане и Софи с ярко-алым платком на тускло-рыжих волосах. Вид хрупкой полупрозрачной девушки в инвалидной коляске загоняет моих друзей в тупик. Бруно даже чертыхается себе под нос, но недостаточно тихо, чтобы Софи не расслышала. Им неловко. Всем, кроме Рэна. Он мягко, совсем по-врачебному, улыбается и протягивает Софи руку для знакомства. Хвалит ее за крепкое рукопожатие и просит Сьюзен уступить ему место у коляски. — Да что ты мне рассказываешь! – гремит он в ответ на ее робкий протест. – Посмотри, какая тут тропа! Если ты, конечно, не хочешь выплюнуть легкие через пять минут пути, лучше уступи! Софи хихикает и просит Сьюзен отдать коляску Рэну. И в это же мгновение он перестает быть невоспитанным лешим. Маска сорвана, он врач. Слово за слово он завязывает с Софи дружелюбный разговор обо всем на свете, заглушая своим хриплым грубым голосом рычание ее личного зверя. Рэн спрашивает Софи о самых простых вещах: любимых книгах, фильмах и музыке, ловко лавируя между болезненными темами еды и путешествий. Милая девочка так польщена, что бледные щечки расцветают румянцем воодушевления. |