Книга Септет расстроенных душ, страница 90 – Кэсси Крауз

Напряжение в хирургических брюках и осознание того, что у нее под моей рубашкой – лишь полупрозрачная майка, совершенно сбивают меня с мысли.

— С чем у тебя мороженое? Дай мне! – требую я, выхватывая из тонких пальчиков розовую банку. – Пралине? Фу! – ворчу я, тем не менее отправляя в рот целую ложку. – Почему не вишневое?!

— Потому что я люблю пралине? – тихонько предполагает Ло. Она кусает губу и тянется к мороженому, но я отставляю его подальше и строго вглядываюсь в острое худое личико.

— Да ты сама, как пралине.

— Такая же жирная?

— Такая же сладкая. – Выдыхаю я. Ло смотрит на меня так, будто я этот их Марио Касас, а не лохматый леший. Ее длинные руки тянутся ко мне и оплетают шею, тут же зарываясь в нестриженные волосы на затылке. А я раздвигаю ей колени и устраиваюсь между ними, притянув за упругие бедра к краю столешницы.

— Рэн… – с жаром шепчет Ло, и горячий воздух дрожит между нашими ртами. – Я так скучала…

— Сейчас и проверим! – рычу я в ответ, набрасываясь на ее губы, тело и сознание.

Сгребаю Ло со столешницы и уношу в спальню, а она вжимается в меня и нетерпеливо постанывает.

Я раздеваю ее слишком грубо, но мне не терпится ощутить под пальцами ее дрожащее от возбуждения тело. Она стоит передо мной на коленях на своей высокой кровати и ждет, пока я сниму с себя костюм интерна. Ее тонкие белые пальчики скользят по округлым бедрам и поднимаются к острым подвздошным косточкам, обводят их, едва касаясь, и устремляются туда, где хочу оказаться я сам.

В ответ на мое нетерпеливое рычание она прикрывает глаза и улыбается одними уголками губ.

— Бери меня, Рэн…

Она с удовольствием отдается мне вся и без остатка. А я с хирургической дотошностью изучаю каждый дюйм ее воздушной шелковистой кожи, проверяю реакцию особенно ценных изгибов и впадинок, фиксирую ртом каждый согласный стон до самого рассвета.

И когда Ло забывается в коротком беспокойном сне, уткнувшись носом мне в подмышку, я лежу, уставившись помутневшими глазами в потолок, и думаю: она не обидится, если я сейчас тихонько встану, оденусь и уйду.

Но еще я думаю о том, что за те полгода, сколько длится наша «дружба с привилегиями», Ло ни разу не попросила меня остаться. Но именно к ней мне хочется возвращаться снова и снова, как к себе домой.

От наблюдателя

Слухами земля полнится.

Этот день был неминуем так же, как и сам приезд Бекки Тэмплинг. Каждый житель Джинбери, даже тот, кто не был детально посвящен в происходящее, ждал грядущей пятницы. Ждал приезда кучки лондонских выскочек.

И хотя подготовка к ярмарке уже набирала обороты, ожидание насквозь пропитало всю деревню. Оно отдавалось эхом в стуке молотков и визге пил, сооружавших будущие торговые лотки и декорации, вырывалось из печей с ароматами новых блюд, призванных сразить наповал посетителей и судей, сверкало на солнце брызгами свежесваренного имбирного пива и новых сортов сидра.

Ожидание жужжало с пчелами, залетавшими в теплицы Мэгги Уилкинз, сосредоточенно щелкало вместе с ручкой, зависшей над блокнотом на коленях у Софи, врезалось в дерево с каждым ударом топора Росса.

Оно вплеталось в косы Сьюзен и шуршало страницами сонника Дороти, пока девушки ловили последние по-настоящему теплые солнечные лучи на пляже Ла-Манша.