Книга Септет расстроенных душ, страница 77 – Кэсси Крауз

— Больно. Вот здесь. – Выжимаю из себя я, прижимая ладонь к левой половинке груди.

— Из-за… твоего парня?

— Нет, – сквозь слезы улыбаюсь я. – Лимит слез на Дерека исчерпан. Дороти назвала мою боль эгоистичной. Но именно это не эгоистичный отросток боли. Это боль из-за отсутствия выхода для боли. Убийца Элси умер вместе с ней. Он поплатился жизнью за отнятую жизнь! Слишком просто… у этой боли нет выхода, потому что мы никогда не узнаем мотив!!! – я сама не замечаю, как перехожу на крик, и теперь испуганно хлопаю ресницами.

Росс поднимается на ноги и увлекает меня за собой.

— Кричи, Бекки! Ла-Манш все проглотит, а та полоска на горизонте еще не исчезла!

И я кричу, как никогда прежде. Кричу то, чего прежде не говорила даже шепотом. И я не чувствую себя эгоисткой, потому что в этот момент я кричу за всех нас: за Декса, за Лотти, за Бруно, Рэндала и Вэйлона. За Элси.

— Мы уже никогда не плюнем в лицо этому подонку-таксисту!!! Потому что он сдох! Феликс Бейли!!! – я кричу прямо в небо, хотя стоило бы – в землю, в самый ад. – У тебя даже не хватило храбрости и силы выжить, чтобы мы сами расправились с тобой! Профессор Дамблдор говорил, «жалей не мертвых, Гарри. Жалей живых». Но как мы можем не оплакивать Элси, если ее гибель была нелепой и случайной?! Мы просто ехали домой, Росс! Ехали по мосту Ватерлоо на свой берег. Но ни один из нас до него так и не доехал! – я громко всхлипываю, и мой голос срывается до истерики. – И никогда уже не доедет!!! Мы навсегда застряли на том проклятом мосту! Потому что Феликс Бейли тоже мертв!!!

Бутылка выскальзывает из моих рук и раскалывается, ударившись о камень.

Я представляю, что это Феликс Бейли. И что меж камней по траве струится не вино, а кровь.

Его кровь.

Пущенная по моей милости.

От наблюдателя

Он вернулся домой далеко заполночь. Опрокинул таз, забытый матерью во дворе, и разбудил Рокки, решившего переночевать у них под розами. Доротея не могла глаз сомкнуть, когда ее младший брат находился черт знает, где.

Она следила за домом Ребекки. Свет в ее окнах загорелся в десять вечера. И в коттедж она вошла одна. Когда глухо стукнула внизу входная дверь, Дороти слетела с подоконника и бросилась вниз с твердым намерением выбить из брата всю накопленную дурь. Но резкий запах алкоголя, от которого нервно дернулись ее ноздри, едва не взорвал Дороти от гнева.

— Где ты опять шлялся?! – шепотом напустилась она на брата. – Ты пьян! Да поговори же со мной, Росс! Ты был с Ребеккой?!

— Отвали, Дори! Я хочу спать! – пробурчал Росс, не слишком верной рукой отодвигая маленькую Дороти со своего пути. Но та упрямо вцепилась в перила и преградила ему лестницу на второй этаж.

— Не ври! Ты не в той кондиции, чтобы спать!

— Тогда пойду к Сьюз. Ее я устраиваю в любой кондиции! – с нарастающим раздражением отозвался Росс. Меньше всего ему сейчас хотелось выслушивать нотации от надоедливой старшей сестры-зануды.

— Росс, подожди…

Но он вырвал свою руку из ее гораздо грубее, чем планировал. Голубые глаза сестры гневно вспыхнули в темноте.

— Не смей игнорировать меня… – предупреждающе зашипела она, наступая на брата. Дороти была в разы ниже его, но от этого не казалась менее устрашающей в своем плюшевом голубом халате и гнездом в волосах. Когда ее глаза рассерженно сузились, Росс уже знал, что она скажет.