Книга Септет расстроенных душ, страница 125 – Кэсси Крауз

Я так напугана и озадачена вспышкой непонятного гнева, что теперь, увидев еще и это, совершенно теряю дар речи. Опускаю ладошки ему на грудь и ощущаю невероятное напряжение во всем его могучем теле. Оно буквально пульсирует, шокированное эмоциональным взрывом. Вэйлон тяжело дышит, низко опустив голову, так что вода капает с его волос мне на сапоги.

— Вэйлон, – робко зову я. Не понимаю, что напугало его, но воспаленный мозг уже добавляет случившееся к картине, которую я пыталась собрать в своей голове. Вэй уже однажды так кричал.

«Самый страшный момент в моей жизни случился три года назад, когда ты прыгнула в Темзу с моста Ватерлоо».

Я вижу, как он борется с собой, переживая в голове свой личный кошмар. Сердце щемит от осознания, что я могу быть кому-то настолько дорога. Горячее необъятное чувство растекается по венам и ударяет в голову.

Я обнимаю лицо Вэйлона и осторожно обращаю к себе. Он не сопротивляется, только прячет глаза. Ресницы трепещут, а на скулах нервно играют желваки.

— Вэй… – неуверенно шепчу я, нежно поглаживая его по вискам, – все хорошо, я с тобой, и я жива. Посмотри на меня, мой родной… коснись меня и поверь, что все хорошо.

Его взгляд мгновенно устремляется ко мне. Глаза совсем черные, смотрят с голодом вперемешку со страхом и возбуждением.

— Скажи это еще раз, Бекки, – хрипло просит Вэй.

— Коснись меня, поверь, что все хорошо… – шепчу я в ответ.

Вэйлон прижимается лбом к моему и подрагивающей рукой проводит по щеке, касается подбородка и большим пальцем легко оттягивает нижнюю губу. Я обжигаю его своим порывистым вздохом.

— Повтори, как ты назвала меня, Бекки. – Просит он.

— Я сказала, что ты мой самый родной человек в этом мире, Вэйлон. Мне больно видеть, как ты страдаешь. – Начинаю говорить, и меня уже не остановить. – Никто и никогда не дорожил моей жизнью так, как ты. Прости, что не замечала этого раньше. Но мне ничего не угрожает. Со мной все будет хорошо. Пожалуйста, Вэй… пожалуйста… – шепчу я, сама не понимая, о чем прошу его. Не уходить в себя? Пустить меня в свою голову? Разделить бремя, которое грызет и гложет его, мешая спокойно любить меня?

— Пожалуйста, – снова шепчу я, ощущая подступившие слезы.

— О, Бекки… – почти стонет Вэйлон и подается навстречу моим губам, но усилием воли я уворачиваюсь от поцелуя. Мне нужно получить ответ на свой главный вопрос. Уверена, за ним все и кроется.

— Вэй, почему ты в черном?

С минуту он смотрит на меня, не говоря ни слова, а после медленно убирает руку с моего лица и плавно опускает ее к кромке своего свитера. Приподнимает его, чтобы я увидела пистолет, заправленный в ремень его джинсов.

Вздрагиваю и ахаю одновременно. Сказать ничего не успеваю, Вэйлон опережает.

— Я уже говорил это, Бекки, я не могу тебя потерять.

— Но что мне угрожает? – начинаю было я, хотя в голове уже пульсирует мысль «все ты знаешь, Бекс». – Нет, нет, не так! Что бы мне не угрожало, ты не должен становиться убийцей ради меня!

— Ты знаешь, что одно обвинение повесили на меня в момент рождения. – Спокойно отвечает Вэйлон. Но это не то отрешенное спокойствие, которое звучало в его голосе все эти годы. Оно будоражит тем, что сдерживает настоящий ураган. – Но я не убивал свою маму. Я не был виноват. Теперь я точно это знаю. И я всегда носил светлое, будто пытался доказать свою чистоту и порядочность. Потому что…