Книга Леди в желтом, страница 80 – Ли Алам

— Хотите сказать, у меня галлюцинации?

Все это время он был уверен, что через закрытую дверь разговаривает с дочерью, если крик, конечно, можно назвать разговором. Но сейчас, вне себя от гнева, он обратился к хозяйке:

— Можно мне ключи, пожалуйста?

Женщина замешкалась, поглядывая на Кёнэ, но потом достала из кармана бронзовый ключ. Перед тем как открыть дверь, Кёнэ еще раз демонстративно посмотрела на отца девочки. Вскоре послышался лязг замка, и дверь спокойно открылась. Комната была пуста.

Отец девочки недоверчиво заглянул под кровать, несколько раз попытался открыть глухое окно, но комната по-прежнему была пустой. Ничего не менялось. Кёнэ стояла в углу, сложив руки на груди.

— Получается, вы разговаривали с галлюцинацией, – язвительно заметила Кёнэ.

Смущенная женщина вывела под руку своего разгневанного супруга, а Кёнэ отправилась к себе в лабораторию, прихватив немного еды и сладостей. Окхва сидела в углу, укутавшись с головой в старую шаль, которую зимними вечерами носила Кёнэ. Этот дом, который хозяйка переделала в гостиницу, был построен одним корейским предпринимателем. Когда-то он вложил большие деньги в золотые прииски, но все потерял и был вынужден продать дом за бесценок. Еще в самом начале строительства он мечтал построить что-то красивое в традиционном стиле и обратился в архитектурное бюро. Потом уже в готовой резиденции самой большой комнатой оказалась спальня хозяина, можно сказать, даже слишком большой для одного человека. После ремонта уже в переделанном под гостиницу помещении из спальни сделали две полноценные комнаты.

Между разделяющей перегородкой и стеной оставили небольшое пространство, где мог протиснуться маленький ребенок. Скрываясь от отца, Окхва почти все время проводила в этой гостинице и однажды, обнаружив за шторой ту самую щель, рассказала о ней Кёнэ. А та попросила хозяйку в будущем сделать ремонт и все убрать. Особой пользы в перегородке не было. Но Окхва смогла проявить смекалку и, услышав разговоры, тут же пролезла через нее в лабораторию Кёнэ.

— Голодная? – спросила девушка, но Окхва не ответила, молча сидя в углу.

Кёнэ несколько раз предложила чай со сладостями, но девочка лишь покачала головой. Она выглядела грустной. Кёнэ смутно догадывалась о причине такого состояния.

Чувство потери. Что может быть хуже? Чувство отчаяния от того, что уводят из-под носа все, во что ты верил и мог унести с собой. Его можно сравнить с душевной болью, возникающей, когда тебя изгоняют с родного места, ставшего частью тебя. Кёнэ верила, что бабушка ее любит, но у той были другие приоритеты. В груди защемило от боли.

Кёнэ удалось убедить Окхву выпить горячего чая с медом. На все другие предложения она лишь качала головой, а потом и вовсе ушла в свою комнату. Кёнэ, обессиленная, упала в кресло. Возвращаясь в Корею, она предполагала, что это будет непросто. Но она так думала лишь о трудностях, которые могут возникнуть во время путешествия по стране в одиночку в окружении бесчисленного количества насекомых, которых еще нужно поймать и распределить по видам. И уж точно никто не предполагал, что придется переживать это чувство неопределенности. Но то, что старший брат будет вставлять палки в колеса, было вполне ожидаемо.

Вдобавок ко всему еще и Чон Огёп. Возвращение на родину случилось в самый тяжелый период. Кёнэ вздохнула, откинулась на спинку стула и закрыла лицо руками от света. В темноте перед глазами проплывали лица людей. Убитая Сона, инспектор Сато, он же Ким Ханён, Тона и лицо бабушки. Она, будто насмехаясь, то появлялась, то исчезала.