Книга Леди в желтом, страница 69 – Ли Алам

— Ким Кичжин и его прототип Ким Чхонбон похожи?

— Нет, они разные. Канэмура изучал литературу, а не химию, работал корреспондентом, а не клерком. Он не был женат. Не ходил по трактирам. Но за что мы его невзлюбили, так это за то, что, дослужившись до высокой должности, он встал на сторону японского правительства.

Было очень странно писать рассказ с критикой его прояпонских действий. Поэтому все осталось на уровне разговоров.

Кёнэ водила рукой по страницам журнала, ощущая пальцами выпуклые буквы. Ким Чхонбон, Канэмура, сатира, популярная литература, химия, дополнительный элемент в иероглифе… Неожиданно все звенья головоломки сложились, и пришло понимание.

— Морияма Мине?

— Если только Сона не ошиблась, это похоже на игру слов. На протяжении всего повествования главного героя называют по имени. Если не брать во внимание фамилию, а посмотреть на имя и соединить иероглифы, получится «морияма», а если иероглиф «бон» написать и прочитать по-японски, получится «мине».

Морияма Мине. Кёнэ была с ним знакома. Он был в числе приглашенных на торжественном приеме, который устраивал ее брат. Он, как и герой произведения, окончил химический факультет престижного японского вуза и работал в компании тестя. Кёнэ продолжала о чем-то думать.

— А откуда вы знаете это имя?

— Он приятель моего брата. Вы знакомы?

— Нет, я лично не знаком. Но это имя есть в списке рассылки журнала.

Ханиль достал из кармана записную книжку. В ней был список.

— Японцам тоже отправляют?

— Среди них тоже есть наши единомышленники. Ничего удивительного.

Напротив имени Мориямы Мине был написан адрес. Южная часть города, где в основном и проживали японцы.

* * *

На улице уже стемнело. Морияма Мине жил в добротном двухэтажном доме. Слуги еще не спали. Когда они подошли к воротам, Кёнэ увидела, как в окне второго этажа промелькнула чья-то фигура и быстро исчезла. Слуга все время косился на поношенную одежду, в которой был Ханиль, но, решив, что он посыльный этих двух господ, не сказал ни слова. Тона оглядел гостиную и увидел на столике фотографию Мориямы.

— Я узнал его. Когда я учился на медицинском факультете Токийского университета, он был студентом факультета химии.

— Что он за человек?

— Я знал только, что он японец. Мы учились в разных корпусах. Но в университете ходили слухи, что он беспринципный и расчетливый тип. Ко всему прочему он вступил в свободные отношения с девушкой из очень знатного рода, и это его никак не беспокоило.

Ханиль хмыкнул себе под нос.

— Забавный парень! Свободные отношения – это способ, который позволяет освободить девушек от феодального гнета, и твое личное касается только тебя.

— Это социалистическая позиция?

— Не обязательно. Среди нас очень много сторонников и с консервативными взглядами в отношении женщин. Сона часто говорила об этом. В нашем кругу мы в шутку называли ее «Леди Энгельс».

Кёнэ резко остановилась.

— Леди Энгельс?

— Вы же не знаете! Мы часто называли девушек нашей организации, особенно с прогрессивными взглядами, которые выступали за отношения по зову сердца, «Леди Маркс» или «Леди Энгельс». Были и такие, кто использовал эти идеи для собственных низменных целей, но Сона сама просила ее так называть. Очень смешное прозвище. Но все к нему привыкли.

Кёнэ незаметно сжала кулаки. В той манере, с которой Ханиль произносил словосочетание «Леди Энгельс», были отчетливо слышны нотки нежности и привязанности.