Книга Хороший человек, страница 94 – Кирстен Кинг

— Это были вы? Это вы убили Генри?

Я вытаращила глаза. Он что, серьезно?

— Вы имеете в виду, тем, что наслала на него проклятие? – спросила я.

— Нет… э-э… на самом деле? – Гектор сделал паузу. – По-настоящему убили.

Я поняла, что он задает этот вопрос не из любопытства. Он хочет подтверждения тому, во что уже верит: Гектор думает, что это я убила Генри.

— Элиза сказала мне, что вы взяли у нее таблетку амбиена той ночью… Она не уверена, что вы не выходили из дома. Она сказала, что входная дверь была не заперта, когда она проснулась на следующее утро, а дверь обычно забываете запереть вы, когда возвращаетесь выпивши, – добавил Гектор.

Вот же сука! А почему Гектор вообще разговаривал с Элизой? С какой стати он взял на себя дальнейшее расследование этого преступления? Полиция не связалась с Элизой повторно, удовлетворившись одной беседой, так зачем Гектору понадобилось расспрашивать ее? Меня предали. Он сделал это за моей спиной. Я пробежалась глазами по документу, ища в нем графу с пометкой «предательство», но увидела только «опросы свидетелей».

— Я хотел убедиться, что у меня есть вся информация, поэтому поговорил с ней несколько дней назад, – объяснил Гектор.

— Гектор, я не убивала Генри, – твердо сказала я.

И при чем тут амбиен, интересно? Да, я могла под амбиеном переодеться и не запомнить этого или отправить пару сообщений в соцсетях и забыть об этом. Но я не могла проехать через весь город и убить своего парня под воздействием таблетки. Возможно, я хотела, чтобы Генри умер той ночью, возможно, пожелала ему смерти изо всех сил, но я не совершала убийства. Даже жаль, что полиция не занялась мной более серьезно. Если бы они выполнили свою работу добросовестно, Гектору не пришлось бы играть в Нэнси Дрю. Нет, после такого я точно не смогу пойти с ним на свидание. Я посмотрела на фотографии семьи Гектора, стоявшие на его столе. Держу пари, придя домой, он каждый день рассказывал обо мне своей жене. Говорил ей, что защищает неадекватную двадцатидевятилетнюю белую девицу, но подозревает, что она-то и убила. И они смеялись надо мной, а его жена радовалась, что их дети не такие ущербные, как я. Гектор нарушал адвокатскую тайну, уплетая за ужином тунца и перемывая мне косточки. Я не знала, за что ненавижу Гектора больше: за то, что он считал меня виновной, или за ту жизнь, которую он вел, когда не общался со мной.

— Я просто должен был спросить, – сказал Гектор, словно речь шла о моем знаке зодиака, а не о совершении тяжкого преступления.

Он смущенно откашлялся и добавил, что вышлет копию счета как по почте, так и по имейлу и что я могу написать или позвонить ему, если возникнут вопросы по оплате. Он заверил, что не ожидает никаких осложнений, но, если что-то случится, у полицейских остался его номер. Гектор посоветовал мне держаться подальше от неприятностей и выразил надежду, что я скоро смогу вернуться к работе. После короткого прощального слова он вручил мне свою визитную карточку и сказал, что будет признателен, если я поставлю его фирме пять звезд в базе отзывов «Елп».

Наше официальное общение было завершено, Гектор встал и протянул мне руку. Я руку проигнорировала и притянула его к себе, хотя в тот момент ненавидела его. Придется ему обнять меня. После того, как он только что обвинил меня в убийстве. Гектор напрягся и застыл, как восковая фигура, но не остановил меня и не отстранился. Я прижалась к нему своими маленькими сиськами и прошептала ему на ухо, что мне было приятно с ним работать. Через секунду он кашлянул и отступил назад. Я тянула с уходом сколько могла, и в конце концов Гектор наклонился над клавиатурой компьютера и сказал, что у него скоро встреча со следующим клиентом.