Книга Хороший человек, страница 77 – Кирстен Кинг

В тот вечер в восемь часов Бека устраивала небольшую звуковую медитацию в католической церкви. Темой встречи было избавление от токсичных людей. Это просто судьба, что она решила организовать мероприятие в церкви! Теперь я смогу сказать Гектору, что была на мессе. На месте я узнала, что вход платный. Бека брала по сорок пять долларов с человека за возможность полежать на полу и послушать, как она бьет по чашам. Все захватили с собой коврики для йоги, о чем, как мне казалось, следовало бы упомянуть в анонсе. Я колебалась, платить ли за вход, и решила, что за последние недели и без того изрядно потратилась. Ни к чему расставаться с сорока пятью долларами, на которые можно купить как минимум три бутылки приличного вина. Опустив голову, я проскользнула мимо женщины, собиравшей деньги у входа, – та как раз отвлеклась, обдирая другого посетителя. Внутри церкви несколько дамочек уже лежали на ковриках, закрыв глаза; Бека поставила им через блютуз-колонку хор монахов.

Я сняла куртку и расстелила ее на полу как подстилку. Координатор мероприятия в майке с надписью «Выздоравливай, подруга!» (слоган Ведьмы Велнесс) поднялась со своего коврика и направилась ко мне. Я испугалась, что сейчас меня постигнет кара за неоплаченный вход, но дама была настроена мирно и, наклонившись ко мне, спросила:

— Не хотите ли взять коврик? – Она указала на стопку синих ковриков для йоги в углу.

Я покраснела, смущенная тем, что не заметила их. Чтобы не выглядеть слепой курицей, я решила стоять на своем:

— Нет, спасибо, – ответила я. – Они очень вредны для окружающей среды. И плохо заземляют.

Женщина нахмурилась:

— Ой. Блин. Ясно… Простите, пожалуйста.

Она вернулась на свое место, села и по-новому, осуждающе, посмотрела на кусок резины под собой. Потом сползла с коврика и села прямо на пол.

— Как только все устроятся, мы начнем, – сказала Бека совсем не тем властным голосом, каким говорила на деловой встрече.

Бека стояла там, где обычно находится священник. Свет приглушили, церковь освещалась лишь свечами в алтаре. Я легла на свою куртку и попыталась расслабиться. Внезапно меня охватила паника. Меня воспитали католичкой, в основном потому, что в церкви, которую мы с мамой посещали, когда я была маленькая, по воскресеньям раздавали бесплатную еду. Я вспомнила, как сидела на мессе, и, пока священник выкрикивал что-то на латыни, гадала, переживают ли все вокруг непостижимое или, как я, терпят и ждут не дождутся, когда можно будет сходить в туалет. Оказавшись теперь в храме, я чувствовала себя так, будто лежу обнаженная перед Богом, умоляя его поразить меня за то, что я, как выразился Гектор, «практикую оккультизм». Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Несомненно, если бы Господь и покарал кого-то в этом здании, то Беку, которая превратила духовность в доходный бизнес, а не меня.

Бека начала бить по своим чашам, и громкие вибрации заполнили пространство. У нее это плохо получалось: как-то отрывисто, вразнобой.

— Представьте себе всех токсичных людей, которые вас окружают… и начните освобождаться от них, – сказала Бека. – На вдохе представьте себе такого человека… а на выдохе… освободитесь от него.

Она вдохнула и преувеличенно сильно выдохнула.

Я подумала о Норе и о том, как она перевернула всю мою жизнь. Я вспомнила ее маленькое личико в форме сердечка. Когда Бека ударила по очередной чаше, я представила себе, как Нора тонет в зыбучих песках. Ее медленно затягивает, как ту лошадь из «Бесконечной истории». И перед тем как ей исчезнуть, мы с ней встречаемся глазами. Неужели я впервые пережила религиозный экстаз?