Книга Хороший человек, страница 70 – Кирстен Кинг

Кэндис глубоко вздохнула:

— Боюсь, что, учитывая дискомфорт, причиненный Ведьме Велнесс, я должна защитить компанию и душевный покой наших сотрудников.

— Вы меня увольняете? – Я даже не попыталась скрыть яд в своем голосе.

— Нет. Мм… Пока нет, – сказала Кэндис. – Но я считаю, что тебе следует некоторое время поработать удаленно, пока мы не выработаем оптимального для всей команды решения.

— То есть меня поставили в угол? – выпалила я.

Похоже, и правда можно было решить, что я немного подшофе. Ну и что? В конце концов, я ведь не за рулем.

— Нет, просто… сделаешь паузу, – заключила Кэндис.

Меня отстраняли от работы с клиентами. Кэндис собиралась поручить мне ввод данных в компьютер. Я была в ярости. Вероятно, план компании состоял в том, чтобы постепенно выжить меня, превратить в изгоя и вынудить уволиться. Я работала в сфере маркетинга больше восьми лет! Я специалист! Ладно, суть маркетинга чаще всего сводится к тому, чтобы с видом эксперта заявлять, что какая-то фигня сработает для определенной группы людей, и молиться, чтобы никто не полез проверять. Но у меня это хорошо получалось! Если Кэндис и остальные верят, что могут запугать меня и заставить сдаться, они жестоко ошибаются. Ладно, будем чертить таблицы, забивать в них данные… и тратить на эту отупляющую работу не больше часа с четвертью в день. Если они готовы платить мне восемьдесят семь тысяч долларов в год за то, чтобы я раскрашивала ячейки в «Экселе», – так тому и быть. Буду выжимать из них все до последнего пенни, пока смогу. Я догадывалась, что наказана не только за профессиональный промах. Статья Норы запустила такую махину сплетен, что мои коллеги струхнули: а вдруг я пересплю с их бойфрендами, если оставить тех без присмотра? Опубликовав этот материал, Нора фактически изгнала меня из моей же жизни.

И я отомщу ей за это.

Гектору не понравилось, что меня перевели на удаленку. Он считал, что я окажусь в изоляции, особенно теперь, когда Элиза съезжает с квартиры, что я начинаю походить на затворницу, и это вряд ли расположит ко мне присяжных. Видимо, Гектор в своем воображении раздул мое дело до масштабов телесериала. У меня вошло в привычку звонить ему каждый день, чтобы рассказать о том, что происходит в моей жизни. Он уже знал о пристрастии Кэндис к резиновой обуви, о романтических иллюзиях Джейми и даже о гомофобии Элизы. Гектор не раз напоминал мне, что за время, потраченное на наши разговоры, мне придется платить. Но меня это не волновало. Платила Джейми.

Мы с Джейми почти не переписывались после того поцелуя. Меня не отпускало ощущение, что она ждет, что я снова подниму эту тему – подтвержу, что мне хотелось целоваться с ней, что мы не споткнулись и случайно столкнулись губами. На следующее утро после нашей встречи она написала мне: «Вчера было очень весело!» – и прислала гифку из «Королевских гонок», где дрэг-квин говорит: «Опа!» Меня аж передернуло. Это больше никогда не повторится. Я даже признаваться себе не буду в том, что это произошло. Клянусь. Я решила избегать любых упоминаний о поцелуе, тянуть время, пока сама Джейми не начнет сомневаться, был ли он вообще, этот поцелуй. Заметем под ковер эту историю, как и все остальное, на что мне не хочется смотреть. Воспоминание об этом растает у меня в голове и вытечет из ушей на пол. Кто-нибудь подотрет, пустяки. А Джейми сама виновата: не надо было обольщаться. Я никогда ничего ей не обещала.