Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 7 – Нова Макби

Наконец мы добираемся до коридора, где я бывала всего несколько раз. Впереди справа есть выход, которым никогда не пользуются.

Здесь кажется вполне безопасно, пока мы не оказываемся на перекрестке туннелей, где звук шагов материализуется в двух высоких мужчин, одетых в темные костюмы.

Охранник Сань резко останавливается. Выплевывает сквозь зубы проклятие и сильнее сжимает мою руку, когда эти двое ведут нас налево, а не направо. Смотрит на меня сверху вниз виноватыми глазами и рявкает: «В кабинет Короля!», будто командует, да еще так громко, что услышал весь Прэтт. И не своим голосом.

Ноги прирастают к полу, в голове у меня проносится: «В кабинет Короля?»

Перед глазами пульсируют отрицательные числа. Голова кружится от вероятностей. Кабинет Короля – это конечная остановка. Заключенных отводят туда, когда они становятся бесполезны.

Смотрю на Саня снизу вверх широко раскрытыми от изумления глазами: «Почему? Что́ я натворила?»

Грустным взглядом он словно отвечает: «Ничего нельзя поделать». Охранник должен подчиняться приказам.

Судя по изгибу сырых коридоров на перекрестке, до дверей остается 17 футов^[11]. Легко перевожу их в дюймы, потом в миллиметры, потом в количество длин моих тапочек и наконец вычисляю, сколько времени понадобится, если я буду не идти, а волочить ноги. Мне нужно побольше времени, чтобы пораскинуть мозгами.

Допустим, Король обнаружил, что Ред собирался вытащить меня отсюда, и намеревается меня убить. Или кто-то узнал, что я на самом деле математический гений. Или третий вариант – возможно, худший из всех существующих: Мадам обнаружила, что я все еще жива…

А может быть, оказаться в кабинете Короля будет не так уж и плохо. Безоговорочная свобода – мой истинный путь домой. Смогу забыть последние два с половиной года. Забыть Мадам, укравшую мою настоящую жизнь и миссию и (когда наигралась) выбросившую их в мусорку, как обглоданную кость, и даже хуже – отдавшую на съедение Королю. Смогу закрыть глаза и обрести покой и тишину. Голоса моих близких больше не будут звучать в ушах, заливая их кровью.

Но где-то в глубине сердца слова Реда звучат громче моих собственных. От его песни об искуплении трепещет мое сердце, подталкивая к борьбе, заставляя поднять голову, взять судьбу в собственные руки – и пойти по предназначенному мне пути. По пути избранных, в поисках которого я сюда пришла.

Мы подходим к двери. Охранники – двое мужчин в деловых костюмах. Мне почти не доводилось видеть, чтобы охранник Сань проявлял какие-то эмоции, но сейчас могу поклясться: на его ресницах висят капли слез. Он мягко стискивает мою руку сильной ладонью – той самой, которой давал мне ключ от моей камеры, а также обеспечил влиятельное положение в Прэтте. Сейчас, сжимая мою руку, Сань прощается со мной.

Потому что знает – как и я, – что те, кто входит в кабинет Короля, редко возвращаются на своих двоих.

Один из охранников у двери вталкивает меня внутрь, где клубится сигаретный дым. В дыму сидят двое мужчин. Короля среди них нет.

В маленькой комнатке стоят только стол и три деревянных стула со старыми подушками. Бетон на полу более ровный, чем в коридорах, окон нет. Тусклая лампочка висит на тонком проводе и дает достаточно света, чтобы разглядеть два лица и собирающуюся в углах пыль.