Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 59 – Нова Макби

— Могу научить, если хочешь.

Почему-то я разозлилась. Король знал, что я умная, но остальные понятия об этом не имели, и мне дико надоело быть жалким котеночком, которого все пинают.

— Зачем же? Я умею, – высокомерно бросила я. – Для меня шахматы – это даже слишком просто.

— Слишком просто? – Он потер подбородок. – Ага…

— Это игра из чисел и вероятностей, – объяснила я. – Нужно предсказать ходы противника. Слишком просто.

— Вот как… а ты и правда особенная. Но ты забываешь, что каждая игра отличается от других, потому что у каждого короля и королевы есть свои слабости, а у каждой пешки – свои сильные стороны. Что, если я тоже хорош в предсказании ходов?

— Мне это неинтересно.

Его прищуренные глаза словно пронзали меня насквозь.

— Ага. Тогда что тебе интересно – золото? – произнес он долгим протяжным мурлыканьем, будто размышляя вслух. – Король держит тебя в отдельной камере. Защищает тебя. Для него ты золото. Как по-твоему, какого именно вида? Золото бывает очень разное.

Упоминание о золоте вернуло мои мысли к Селии, и я по-настоящему психанула.

— Перестань говорить о золоте! Ненавижу золото! – заорала я. Нашелся тут еще один жадный психопат, помешанный на золоте. – Я ненавижу деньги! И ненавижу людей, которые их любят. Ты такой же, как они все. Ты спрашивал, чего я хочу? – Я повысила голос. Ярость целиком заполнила мою камеру размером восемь на пять футов^[41]. – Я хочу вырваться из этого Богом забытого места – и хочу, чтобы ты оставил меня в покое!

Вскочила на ноги и попятилась в угол своей камеры, глотая слезы и ожидая, когда Ред уйдет. Я хотела держаться подальше от всех, как делала у Мадам. Оглянулась через плечо, думая, что Ред бросит какое-нибудь грязное замечание и вернется к себе, но ошиблась. Он выглядел совершенно спокойным, никакой мстительной реакции в ответ на мой выпад, от которого я раскраснелась. Убирал шахматные фигурки на место, машинально вытирая каждую, и не проявлял ни капли злости. От этого я почувствовала себя еще хуже.

Ред встал и прислонился к решетке моей камеры. Мы пристально смотрели в глаза друг другу.

— Ты боишься обстоятельств, в которых оказалась, больше, чем саму себя. Чистое золото не боится огня – оно стойко переносит пламя. И в конце концов будет сиять ярче солнца, а солнце нельзя посадить в клетку.

И пошел обратно к себе в камеру.

Три недели его слова пылали в моем сознании. Чистое золото не боится огня… Больше, чем боишься саму себя… Что он имел в виду?

Его камера была рядом с моей, но с того дня мы друг с другом не разговаривали. Отчасти потому, что Король забрал меня из Прэтта для финансовых операций, потом заставил работать над несколькими инвестициями в другой камере, возле прачечной.

Когда я в следующий раз увидела Реда, он писал мелом на стене. Наблюдая за ним, я усваивала язык и уже могла распознать сто иероглифов. Мне хотелось спросить, что они означают, но я не стала. Напротив, избегала его взгляда, потому что чувствовала, что он писал это для меня. «Чистое золото, – сказал он. – Есть самые разные виды золота».

Может, он и псих, но явно знал про это место что-то, чего не знала я, и по неизвестным мне причинам хотел поделиться со мной информацией. Числа вихрем кружились в голове и в конце концов сплелись в идею того, чего я хотела на самом деле.