Книга Джозефина вычисляет вероятности, страница 40 – Нова Макби

Я была благодарна Мадам за то, что она запретила кому бы то ни было ко мне прикасаться. Она категорично заявляла, что я принадлежала ей, и только ей.

Лев пришел слишком рано, чтобы сопроводить меня к ужину. Он встал с дивана и шагнул ко мне. Его глаза горели.

— И где же ты была, Октавия? – Он придвинулся еще ближе. – Разве ты мне не расскажешь? Я сохраню твой секретик всего за один поцелуйчик. Может быть, у нас будут общие секреты!

Он засмеялся тем смехом, который всегда использовал в присутствии женщин. До меня долетел запах его одеколона, смешанный с перегаром.

Ну просто очуметь!

— Стой! – велела я, хотя мой голос прозвучал слишком неуверенно для команды.

Мадам не должна узнать, что я выходила из комнаты. Иначе она черт знает что со мной сделает. Шантаж был моей единственной защитой. Угрожать я не умею, поэтому выговаривала каждое слово осторожно, пряча за спиной дрожащие руки.

— У нас уже есть общие секреты, Лев, – прошептала я. – Интересно, что Максима подумает про твоих гостей, приходивших к тебе, пока она ездила в Милан? Ты хранишь мой секрет, я – твой.

Его лицо вытянулось. Он тоже попался.

— Ужин готов, – выдавил он сквозь зубы. – Прошу, chérie!^[28]

Развернулась, ввела код 81818 и вышла в коридор, прежде чем Лев успел ко мне прикоснуться.

Он с грохотом захлопнул дверь и быстро зашагал вперед, догоняя меня. Обвил рукой талию и схватил за бедро. От страха меня прошибла ледяная дрожь. Все уравнения вокруг Льва были отрицательными. Опасность!

Он горячо задышал мне прямо в ухо:

— Что ж ты всегда такая напряженная, Октавия! Тебе надо бы расслабиться.

Наш разговор уже явно вылетел у него из головы.

— Твоя жена ждет, – прошипела я, вырываясь из крепкой хватки.

От полной беспомощности я едва сдерживала слезы. Надо бежать быстрее – к Максиме, моей защитнице.

Нужно рассказать ей про Льва. Вот только неизвестно, как улучить правильный момент и какую реакцию это вызовет. Если у Мадам и была какая-то слабость, то это Лев.

Ее вера в его преданность ясно показывала, насколько Мадам оторвана от реальности. Она очень умна, но не замечает простой логики: построенное на лжи когда-нибудь развалится. Побыстрее бы этот день наступил!

Моя ложь про то, что мне нравится Мадам, тоже рассыплется, когда я найду способ вырваться отсюда. Я не рассчитывала, что эта ложь продержится долго: она просто была полезна. Через два месяца я поняла, что мольбы и слезы не помогут сбежать. Единственное, что срабатывало, – это ломать комедию, делая то, чего хотела от меня Мадам, притворяться, будто я ей верна, уважаю ее и даже люблю.

Эта ложь сработала.

Теперь Мадам считает меня не пленницей, а своей протеже, своей дорогой Октавией.

— Знаешь, почему я назвала тебя Октавией? – наконец спросила она однажды.

Отрицательно качаю головой.

— Это означает «восьмая». В моей команде семь человек, считая меня. Я пообещала себе, что восьмой будет моим наследником. Все это станет твоим. Ты унаследуешь мое состояние, мою империю. Только ты на такое способна.

Я была единственной, кому дозволялось называть Мадам Селией и жить в ее покоях. Одержимость мной, видимо, коренилась в ком-то из ее прошлого: должно быть, я ей кого-то напоминала. Сестру, мать, подругу – Мадам никогда не признавалась, кого именно.