Книга Что случилось прошлой ночью, страница 54 – Лия Миддлтон

Наблюдая, как Эйден приближается ко мне, я попыталась собраться с мыслями. Как нам лучше возобновить отношения? Стоит ли мне встать? Я задумалась. Поприветствовать его? Но как? Поцелуем в щеку? Или лучше обнять? Я гадала, как мы умудрились стать чужими друг другу после всего, что так тесно нас связывало, и как нам теперь преодолеть эту стену недопонимания. Эйден – по-прежнему тот мужчина, которого я давно знаю, дружелюбный, забавный, умеющий любить, убийственно честный. Тот самый мужчина, с которым я познакомилась в баре у реки, тот, кто откидывал мои волосы, когда меня рвало каждое утро на протяжении первых пяти месяцев беременности, тот, кто фальшивил вместе со мной в караоке, хотя он ненавидит петь. Мужчина, который самоотверженно заботился обо мне, когда я была на это не способна. Он – по-прежнему тот мужчина, за которого я вышла замуж.

Но он также и тот мужчина, который ушел.

— Привет. – Эйден наклонился и запечатлел дружеский поцелуй на моей щеке, поближе к уху, подальше от губ. – Как дела?

— Отлично, – ответила я, перекидывая волосы через плечо. – А у тебя как дела?

— Все хорошо, все хорошо… – Эйден умолк, его взгляд метался по пабу, избегая меня. Помню, я решила, что он тоже волнуется. Я подумала, что это хороший знак.

— Спасибо, что согласилась встретиться, – продолжил он.

Я улыбнулась.

— Не за что. Я заказала тебе выпить.

Эйден взял пиво, сделал глоток и, наконец, посмотрел мне в глаза поверх края бокала.

— Спасибо.

— Пожалуйста. – Я ждала, когда Эйден начнет разговор, пустится в разглагольствования, помогая себе широкими жестами. Но он ничего не сказал. Просто сделал большой глоток из своего бокала, и между нами повисла неловкость.

— Итак, о чем ты хотел со мной поговорить?

Он поставил свой бокал на стол. Удар вышел тяжелым – и так оно и было. Это положило начало натиску. Гильотина с глухим стуком опустилась вниз.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, – заговорил Эйден, встретившись со мной взглядом. Его пальцы лежали совсем рядом с моими, и я смотрела, как они слегка потирают деревянную столешницу, испещренную бесчисленными круглыми отметинами – следами бокалов, которые годами поднимали за здравие и за упокой. И во время разговоров, подобных нашему. Пальцы Эйдена перестали двигаться, и он вытянул их вперед так, что они коснулись моих.

— Тебе это не понравится. Я не хочу причинять тебе боль, но ты заслуживаешь услышать это от меня. Лично.

Я поджала пальцы, чтобы не ощущать его прикосновений, и сжала их в кулак.

— Говори уже, – прошептала я, по-прежнему ощущая, будто мир вокруг нас погрузился в тишину, хотя мой голос, вероятно, потонул в криках и смехе.

— Я кое с кем встречаюсь. Уже некоторое время.

Все замедлилось, губы Эйдена двигались с запозданием, когда он произносил мое имя, и жужжание заполнило мои уши.

— Кто она?

Он помедлил, разглядывая мое лицо. От этой небольшой заминки у меня по спине пробежали мурашки. Эта женщина явно нам не чужая. И тогда я все поняла.

— Это Хелен.

Слова были произнесены быстро. Грубо. Будто острым ножом чиркнули по сердцу, р-раз – и все.

— Х… Хелен? – запинаясь, переспросила я. – Моя Хелен?!

— Да. Прости.

Я жалею, что не ответила взвешенно, с достоинством, или – что было бы еще лучше, – не высказала ему все, что о нем думаю. Не показала ему свой гнев. Боль предательства. Любая гамма эмоций была бы лучше, чем то, что я сидела истуканом, не в силах выдавить ни слова. Я перестала существовать.