Книга Что случилось прошлой ночью, страница 147 – Лия Миддлтон

— Вам нужен перерыв? – спрашивает его детектив.

— Нет. Я хочу рассказать все прямо сейчас.

— Ладно. Итак, не торопитесь, расскажите нам о том, что произошло дальше.

— Фрейя запаниковала и побежала. Она споткнулась о ковер, а затем выбежала на лестничную площадку. Я попытался оттащить ее назад. Она бежала к комнате Наоми, поэтому я схватил ее, и Фрейя набросилась на меня. Она впилась ногтями в мои запястья. Она билась и царапалась изо всех сил, поэтому я держал ее за оба запястья. Я не понимал, что причиняю ей боль…

Браслеты из фиолетовых синяков, обвивающие оба ее крошечных запястья… никогда не забуду эту картину.

— Я без конца повторял: «Это папочка, это папочка», но она начала кричать. Она была напугана, она всегда всего очень боялась. С самых первых дней жизни. Я попытался притянуть ее к себе, чтобы она увидела мое лицо, но она не переставала кричать. И… – Он закрывает лицо обеими руками и мотает головой из стороны в сторону.

— И что?

— Я зажал ей рот ладонью. Я пытался успокоить ее, но она не переставала сопротивляться. Я встряхнул ее. Только один раз – я не хотел быть грубым, я никогда не был груб с ней, но я так боялся, что Наоми проснется. Я сказал ей прекратить это, но она не захотела слушать. Но когда я встряхнул Фрею, ее голова ударилась об угол перил. А потом Фрейя откинулась назад, пытаясь убежать от меня, и я…

Его голова опускается на руки, а плечи трясутся, когда низкий, судорожный крик исходит из глубины его души.

— И я ее отпустил. Я не осознавал, как близко мы стоим к вершине лестницы. И Фрейя полетела кувырком по ступеням до самого низа. Она просто летела вниз, пока не достигла подножия лестницы.

Эйден умолкает, детектив тоже молчит. Слышны лишь легкие помехи от камеры, поскольку ее всевидящее око фиксирует это признание.

Эйден откидывается на спинку стула, его лицо бледное, слезы видны даже через камеру.

— Думаю, у меня случился шок. Помню, я подумал: «С ней все в порядке, я возьму ее рюкзак и Мышонка, потом заберу ее, и мы уедем». Я не помню, что я сделал с ее рюкзаком. Кажется, поднял его и уронил. Мои руки просто… не переставали дрожать.

Эйден закрывает глаза, и я почти вижу то, что видит он, тот же образ, с которым я сталкиваюсь каждый раз, когда закрываю глаза. Фрейя у подножия лестницы.

— Я спустился к ней и попытался ее разбудить. Я пытался, но… она умерла. Я сразу понял это и… просто запаниковал. Я не знал, что делать. Я выронил Мышонка и убежал. Мне так жаль.

Он бросил ее.

— И вы спрятали ключ в бардачке?

— Я… – Его глаза бегают слева направо. – Я думал, что положил его обратно в ящик стола. Я был уверен… Но я не мог ясно мыслить. Должно быть, я запаниковал и оставил его в машине.

— Вы думали о том, что произойдет, когда Наоми проснется?

— Я решил, что она посчитает, будто Фрейя проснулась ночью и упала с лестницы в темноте. Я думал, она позвонит мне, или в «Скорую», или в полицию. Когда она наконец позвонила, я решил, что сейчас Наоми мне все расскажет. Но я совсем не ожидал, что она начнет лгать. А потом было слишком поздно. Мне тоже пришлось солгать.

— Почему вы предоставили нам информацию, которая подтвердила бы подозрения следствия в том, что Наоми убила Фрейю?

Я смотрю на экран. Эйден качает головой, оттягивает воротник пальцем. Я не моргаю. Не отвожу взгляда от его лица, внимательно наблюдаю, ожидая его оправданий. Почему он это сделал? Почему он пытался обвинить меня?