Книга Признание в убийстве, страница 95 – Лия Миддлтон

Ничего.

— Нашли лестницу в подвал? – кричит голос в центре дома.

Эмилия открывает глаза, медленно моргает от света яркой люминесцентной лампы в комнате для допросов. Ей вспоминается ощущение мужской хватки, врезавшейся в кожу. Он протащил ее вверх по лестнице, дернул за веревку на запястьях, ставя на ноги. Потом короткий путь пешком, сырой спертый воздух. Затем – холодная свежесть открытого воздуха.

Она еще раз закрывает глаза.

Его шаги грохочут, а потом спускаются по узкой лестнице в тьму комнаты, скрытой внизу. Короткий коридор, затем комната по одной стороне, мониторы на столе с черными экранами и большая рама со стеклом – обратная сторона двустороннего зеркала.

Потом, в конце коридора, тяжелая железная дверь, железный засов протянут до стены, запирая ее снаружи.

Офицер впереди берет засов и тянет, метал скрипит, сопротивляясь движению. Наконец он поддается, издав скрип, как гвоздь по школьной доске, и рывками открывается. Офицер толкает дверь одной рукой, открывая ее, а другой держит оружие наготове.

Слезы льются из закрытых глаз Эмилии сквозь ресницы, по щекам, заливают рот.

Вот она.

Комната Исповеди. Таймер обратного отсчета висит в центре потолка, цифры застыли на шестидесяти секундах. Сияющее зеркало. Открытые ящики по углам. Железные полулуны, прибитые к стенам в противоположных углах.

Эмилия открывает свои глаза. Вот здесь ее воображение завершает историю. Вот здесь она уже не может даже попытаться предугадать, что происходит внутри самой комнаты. Окажутся ли они там – мужчина и женщина? Если да, будут ли они одни? Или будут жертвы, прикованные к стенам?

И будут ли они живыми или мертвыми?

Дверь распахивается, и Эмилия поднимает голову. Ее переполняет волнение, все тело дрожит.

— Киран? – шепчет она, не веря глазам.

Но это действительно он стоит на пороге, его лицо бледное от беспокойства, глаза красные и усталые. Он спешит к ней, падает на колени и обнимает за талию, его голова наклоняется к ней, рот прижимается в теплом поцелуе к ее шее.

— Я слышал, что несколько отрядов отправились в предполагаемое расположение Комнаты Исповеди… И потом кто-то назвал твое имя, сказали, что ты тут… Что происходит, Эми?

Она избегает его пристального взгляда, вместо этого она смотрит в пол на пятно на ковре между его ступней. Как рассказать ему, что она солгала? И даже хуже – как сообщить ему, что она натворила?

— Я выяснила, куда они забирают людей… – она делает глубокий нервный вдох, ее подбородок вздрагивает. – Я соврала, когда говорила, что ничего не помню.

Дыхание Кирана замирает – всего на мгновение. На его лице читается борьба.

— Но ты заверяла… ты сказала, что не…

— Я знаю, прости меня.

Его руки отпускают ее талию, одна подлетает к голове, глаза частично спрятались за пальцами. Она тянется к нему, но, к ее ужасу, он вздрагивает от этого прикосновения.

— Я не хотела тебя обманывать, но мне было страшно.

— Страшно из-за чего? Что они нападут на твою семью? У твоих родителей дома офицеры прямо сейчас. Тебя бы защитили. Мы бы тебя защитили – они не смогут навредить тебе снова.

— Ты не понимаешь…

— Так объясни! – он падает на колени. – Вот, я здесь… Это я, Эми. Ты всегда можешь все мне рассказать. Так скажи мне.

— Я бы хотела, но…

— Но что?

Она трясет головой.