Книга Признание в убийстве, страница 79 – Лия Миддлтон

— Но я…

— Я молчала все это время, – продолжает Изабелла. – Я сделала все, о чем они просили. Джозеф Хенли убил своего собственного брата. Ты хочешь попросить его рискнуть тем, что правда вылезет наружу? У нас всех была причина желать, чтобы погиб другой, верно? И мое признание… Я сказала, что убила бы его, если бы он еще хоть раз ко мне прикоснулся. Если они опубликуют признание и видеозапись моего поступка – какое твое экспертное мнение? Полиция запросто отпустит меня?

Эмилия не говорит ни слова, ее сознание отчаянно ищет ответы на эту неразрешимую загадку.

— И твой парниша. Райан Киркланд. Он сказал, что причинил боль своей подружке. Это была ты? Кто-то знакомый тебе?

— Нет.

Слезы ручьями начинают течь по лицу Эмилии. Она вытирает их тыльной стороной ладони, лицо щиплет на морозном воздухе.

— Тогда что? Кем он был?

Эмилия трясет головой, поднимает руки, чтобы закрыть уши, чувствует нарастающую в груди панику.

— Кем он был, Эмилия? Что он сделал?

— Они сказали, что он убил мою сестру!

Изабелла зажимает себе рот, в ужасе растопыривая пальцы.

— Что?

— Мою сестру убили. Преследователь, около года назад. Его так и не нашли. И… Они сказали, что это он. У них были доказательства, и я…

Ее голос затихает.

— А какое было твое признание? Ты призналась, что хочешь убить его?

Эмилия отчаянно пытается прокашляться от комка, застрявшего в горле.

— Я сказала… Сказала, что если когда-нибудь выясню, кто это, то убью его.

Она встречает взгляд Изабеллы, и в ее глазах появляется выражение головокружительной смеси грусти и удовлетворения.

— Ну и мотивчик… Да?

Эмилия опускает голову. Изабелла права.

— Я ничего не расскажу, – шепчет она, слова повисают в воздухе.

— Спасибо.

Изабелла тянется к ней, крепко сжимает в объятиях.

А после отпускает и медленно уходит, продолжая смотреть Эмилии в глаза еще несколько шагов, прежде чем обернуться и помчаться к своему дому, свернуть за угол и исчезнуть из вида, не оглядываясь.

Эмилия стоит как вкопанная, не в силах отойти от произошедшего. От того момента, когда она решила, что солгать лучше, чем рассказать правду. Когда решила, что жизни выживших и их семей важнее, чем жизни любых новых жертв.

Когда поняла, что Комната Исповеди обхитрила и втянула их всех в невозможное положение, слишком сильно запугав, чтобы они были способны совершить первый шаг. Они играли в шахматы, думая на три шага вперед, пока жертвы могли рассуждать лишь о том, что находилось прямо перед ними.

И вот теперь она не могла сдвинуться с места. Пораженная.

Шах и мат.

19 ноября, 17:45

Трещина в потолке больше, чем была раньше.

Эмилия прищуривается, вглядываясь наверх со своего места на диване – лежа на спине, с руками, сложенными на груди.

В старом доме, том, где они жили вместе с Софи, было что-то похожее.

— Нужно позвать папу замазать эту щель, – поговаривала Софи, мимолетом замечая ее.

— Так что же ты не попросишь? – говорила ей Эмилия, на что Софи обычно отвечала язвительной улыбкой.

— Может, и попрошу, – всегда заявляла она.

И они обе знали, что Софи не сделает этого никогда. Мелкие разговоры вроде такого просто пролетали впустую – Софи всегда воспринимала картинку целиком. Мечтательница. А вот Эмилия замечала нюансы. Вероятно, именно поэтому Софи так мало знала о мужчине, который следил за ней, потому что, даже если это было важно, ее разум просто не считывал детали.