Книга Признание в убийстве, страница 52 – Лия Миддлтон

Он кивает.

— Это Комната Исповеди… Верно?

— Да.

Он качает головой и смотрит на потолок.

— Я не видел пост на форуме. После Хенли, когда полиция выяснила, что они называли имена людей до того, как убивали их, я подумал, может, у жертв появится больше шансов. Но прошлым вечером… сегодня – какое, блин, время сейчас – я решил прогуляться. Пошел в паб с друзьями и… Пропал.

— Сколько ты уже здесь?

— Я… – он пожимает плечами. – Не уверен… может, час.

— А сколько здесь пробыла я?

— Они принесли тебя около десяти минут назад. Но я не знаю, сколько мы у них. Они могли держать нас где-то еще…

Его голос затихает, и он смотрит на пол.

— Как тебя зовут? – спрашивает он спустя какое-то время, проведенное в тишине.

— Я Эмилия.

— Эмилия?..

— Хайнес. Эмилия Хайнес.

Он продолжает смотреть, не моргая, оттягивая кожу на костяшках пальцев. Райан трясет ногой в быстром непрекращающемся ритме, как будто ломает голову, копается в воспоминаниях, ища хоть какую-то зацепку.

Наконец он переводит взгляд на нее.

— Я не встречал тебя раньше.

— А мое имя?

Их взгляды встречаются.

— Не-а.

Она вздыхает, откидывает голову к стене. Она так устала. Она еще никогда в своей жизни не ощущала такую сильную усталость. За все годы службы в полиции, за годы проживания горя, каждый день оплакивая Софи, Эмилия никогда не ощущала тяжесть своего тела и боль, пробивающуюся из самой глубины, так интенсивно. Она глядит в потолок, сосредотачивая на нем все свое внимание. Взгляд постепенно скользит туда, где свисает большой электронный таймер с сияющими красными электронными цифрами: шестьдесят секунд.

— Отсчет, – шепчет она.

— Знаю, – равнодушно отвечает он.

— Шестьдесят секунд на то, чтобы сделать признание, которое тебя уничтожит.

— Или спасет.

Она переводит взгляд на него и кивает. Губы дрожат из-за охватившего ее страха.

Одному из нас суждено умереть.

Лихорадочно моргая, она вытирает влажные ладони о джинсы. Райан не проявляет никаких эмоций – его будто бы выключили, и он больше ничего не чувствует. Он спокоен, абсолютно неподвижен, только водит указательным пальцем по полу.

Нет… не по полу. По каким-то листам бумаги, которые лежат рядом с ним.

— А что это там?

Он смотрит вниз, широко распахивая глаза.

— Ящики. Ты не посмотрела в свои ящики!

— Что?

— Там… – отвечает он, теперь его очередь показывать пальцем. – Рядом с тобой!

Как она не заметила их до этого? Органы чувств были так перегружены новостями, попытками объяснить то, почему ее похитили и привезли сюда, к этому незнакомцу, что она просто-напросто не увидела ряд ящиков в углу возле себя. А на противоположной стороне – еще один.

Эмилия тянется вперед и подтаскивает ящик к себе. Подняв крышку, она заглядывает внутрь. Сердце замирает. С фотографии на нее смотрит лицо, черты такие родные, что само сердце узнает их.

— Софи, – шепчет она.

— Что там? – спрашивает Райан.

Она залезает внутрь трясущимися пальцами и достает фотографию своей сестры, бумага дрожит. Это ее фотография, которую Эмилия раньше не видела, сделанная откуда-то снаружи дома. Софи оборачивается через плечо, смотрит себе за спину, смеясь над чем-то. Но это не обычный снимок, сделанный кем-то из родных. Он снят исподтишка. Его сделали с расстояния, вид частично преграждают ветки, как будто тот, кто фотографировал, прятался. Должно быть, это был он.