Книга Признание в убийстве, страница 23 – Лия Миддлтон

— Думаю, если бойфренд не объявится в ближайшее время, то… – она дергает плечом.

— Считаешь, это был он?

— А ты не согласна?

— И полиция называет его подозреваемым?

— Ну, разумеется. А как они еще могли думать, Эмилия?

Эмилия кивает, но хмурится.

— И ты считаешь, что он опубликовал это видео, чтобы ее опозорить?

Дженни решительно кивает.

— Она изменяла ему продолжительное время. Ты знаешь типаж таких парней – они ни за что не готовы быть отвергнутыми. Думаю, он все узнал, заставил ее признаться, заснял это и убил.

Эмилия перекладывает диванную подушку себе на колени и прижимает ее к груди.

— Но это не имеет смысла.

— Почему?

— Зачем тогда называть свое имя?

— Чтобы замести следы. Даже ролик снят так, будто с ними в комнате есть еще один человек. Но это маловероятно. И он написал свое имя на форуме, чтобы притвориться еще одной жертвой. Если это не так, то где он? Почему ее тело подкинули средь бела дня, а его – все еще спрятано? Почему он не доигрывает в невиновного? Почему испарился?

— Так зачем было нужно признание? Зачем вообще надо было каяться?

— Так с этого же все и начиналось, разве нет? Он решил, что это поможет ему отвести подозрения. И смотри, это ведь сработало? Не так ли?

Эмилия кивает.

— Ну, возможно…

— Ты знаешь правду, Эмилия: самые простые ответы зачастую верны. Не всегда за поступками таится сложная история. Порой просто плохой парень совершил плохой поступок. Иногда…

— Ты думаешь, я не понимаю?

Повисает тишина. Эмилия тяжело дышит, нижняя губа дрожит.

— Эми, прости, пожалуйста. Я не подумала, что говорю…

— Знаю, извини. Не хотела огрызаться.

Они смотрят друг на друга, напряжение рассеивается.

— Что ж… не стоило нам об этом разговаривать, – произносит Эмилия. – Правда, все в порядке. Не одержимая я, честное слово… Как вообще твои дела? Как Адам?

Дженни начинает рассказывать, на ее лице расплывается широкая улыбка. Но ее голос теряется среди мыслей Эмилии, время будто замедляется. Ее обещание перед Дженни было не чем иным, как наглой ложью. Она думает все о том же, что и в самом начале. О Хейли Джеймс. Об исчезнувшем Луке Франко.

О плохих парнях.

И плохих поступках.

8 ноября, 21:00

— Киран?

— Эмилия… привет. – Голос Кирана по телефону звучит сдавленно, как будто он прикрывает рот рукой, на фоне раздаются громкие непрекращающиеся звуки. – Прости, весь день уже пролетел, а я только смог перезвонить.

— Ты в участке? Так громко.

— Эми… Эми, я тебя совсем не слышу. Сейчас выйду на улицу. Секундочку.

Она ждет, телефон прижат к уху. Раздаются звуки шагов Кирана, бегущего по коридору. Участок всплывает в ее памяти, слышится хлопок двери, еще один – практически сразу, и она может представить, где он идет: по длинному коридору между отделом тяжких преступлений и отделом по защите детей в другом конце. Затем он повернет направо и спустится по лестнице к выходу. И да – вот раздается его ритмичный бег, когда он перепрыгивает через три ступени за раз. Один финальный хлопок, и он снаружи.

— Эй, извини за это, – он тяжело дышит. Она слышит поскребывание – должно быть, он чешет подбородок, двухдневная щетина шуршит под ногтями.

— Тяжелый день?

— Ага. Тяжелый день… Ты в порядке? Джен сказала, что виделась с тобой…

Щеки Эмилии заливаются румянцем. Она понимает, что они говорили о ней – Дженни их общая подруга уже много лет, они всегда были близки, но одна мысль об этом вызывает мурашки.