Книга Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса, страница 88 – Джек Олсен

Какое-то время он говорил своей матери, что подумывает стать верующим, но вскоре оставил эту тему. Затем намекнул, что женился в тюрьме, но один из родственников проверил эту информацию и сообщил, что это всего лишь очередная выдумка. Никто из родителей ни разу его не навестил.

Отбыв половину срока, Шоукросс начал пользоваться тюремными возможностями. Бросив школу после девятого класса, он лишь теперь получил диплом об окончании средней школы, а потом и сертификат класса «В» по окончании курса садоводства от Университета штата Пенсильвания. Также Шоукросс получил свидетельство столяра и в разное время работал слесарем, мастером по ремонту наушников, поваром, садовником, дворником, клерком и мастером-электриком. Психотерапевты отмечали, что он время от времени читает научно-популярную книгу и продолжает совершенствовать свое мастерство в рисовании по стеклу.

Впервые в его тюремных документах появилось неожиданное слово «старательный». Советник по исправительным учреждениям Уильям Ф. Хатчинсон писал: «Более расположен и открыт в отношении к другим людям, завоевал уважение сотрудников благодаря скромному поведению и добросовестному выполнению предписанных обязанностей».

Инспектор по имени Джон Бичи сообщал: «Он не из тех парней, которые устраивают беспорядки или что-то в этом роде. Люди такого типа обычно ведут себя здесь очень тихо».

Но какого именно типа был этот человек, который голыми руками убил двоих детей и, казалось, умел контролировать эмоциональные импульсы не лучше барракуды? Год за годом бихевиористы приступали к анализу личности убийцы и получали неизменно разочаровывающие результаты. Как и в большинстве тюрем, психиатрическая экспертиза и терапия были представлены здесь на самом низком уровне, и это обстоятельство, по-видимому, не вызывало недовольства у заключенного. Во время диагностических интервью он движением головы отвечал «да» или «нет» или складывал руки на животе и молчал. Иногда он дремал или игнорировал спрашивающего, так же как игнорировал других. В редких порывах разговорчивости он преуменьшал серьезность своих преступлений или намекал на то, что находился во власти неконтролируемых импульсов. Чаще всего он просто не хотел об этом говорить.

Его долгая и задокументированная история «обмороков» привлекла внимание врачей, но исследования показали, что мозг и нервная система в полном порядке. В период пребывания в «Аттике» ему поставили диагноз «обмороки» (остановка дыхания и кровообращения) и в его личном деле часто появлялись пометки: «потерял сознание», «найден на полу», «упал в обморок», «головокружение», «падение с лестницы». Психотерапевты задавались вопросом, не были ли эти случаи инсценированными.

В «Грин-Хейвене» этот вопрос про убийцу остался без ответа, как и многие другие. Казалось, он старел быстрее, чем его товарищи по заключению: в возрасте тридцати пяти лет его темно-каштановые волосы начали седеть, он раздался в поясе, плечи резко поникли, как будто лишний вес тянул их вниз. Тюремные задиры усвоили, что он сохранил былую силу, но его мышцы, казалось, были уже не такими упругими. Кожа вокруг зеленых глаз начала покрываться морщинками. Он жаловался на боли в животе, депрессию, перепады настроения, головные боли, другие недомогания. Были ли эти жалобы искренними, или он просто искал внимания? Никто не мог сказать наверняка.