Книга Убийца с реки Дженеси. История маньяка Артура Шоукросса, страница 83 – Джек Олсен

Из-за него у меня мозги пошли набекрень. Я не могла из-за него ходить на свидания. Кем может оказаться следующий парень? Убийцей с топором? Я почти не выходила из дома.

Когда он подал на развод из-за «жестокого и бесчеловечного обращения» – можете поверить в такую наглость? – мои родители разозлились на меня за то, что я сдалась и подписала бумаги. Я сказала:

— Это большая и наглая ложь. Я хочу выбраться из этой передряги любым возможным способом и готова ради этого на все.

Он сказал, что хочет развестись, потому что переписывается с помощницей медсестры в округе Делавэр и собирается жениться на ней, когда выйдет на свободу. «Бедная женщина, – подумала я, – сколько всего я могла бы ей рассказать!» Но я промолчала и постаралась забыть о нем. Теперь он стал просто темной тучей в моем прошлом.

4. Мэри Блейк

Шоукросса посадили, но наша жизнь от этого не изменилась. Большой Пит пил больше, чем всегда, а дети попадали в неприятности один за другим – пьянство, наркотики, хулиганство, домогательства – чего только не было. Иногда им прилетало по заслугам, но по большей части свиномазые подставляли их. Копы так и не простили нам того, что мы написали в газеты. Они даже арестовали меня за мелкую кражу в универмаге «Николс» на Арсенал-стрит. Я ничего не взяла, но мне влепили штраф в семьдесят пять долларов.

Однажды Ричи, мой старший сын, подрался с какими-то парнями возле бара по соседству. Я услышала об этом и побежала туда. Какой-то коп кричал:

— Ну же, Ричи, где нож?

— Какой нож? – спросила я. – У него нет никакого ножа. Вы, копы, холодное пиво в телефонной будке найти не можете. Вы ни на что не годитесь. А ты вот только и делаешь, что пытаешься залезть в трусики моей дочери.

Он начал кричать в свою полицейскую рацию.

— Да, – сказала я, – тебе будет лучше вызвать подкрепление!

Подошли еще несколько копов, и один из них, должно быть, чувствовал себя виноватым, потому что сказал:

— Миссис Блейк, я хочу, чтобы вы знали, я искал вашего сына три дня, будто он был моим собственным ребенком.

— А кто, черт возьми, сказал, что ты этого не делал?

Тут он вспыхнул, а я схватила его за значок и спросила:

— Скажи, у тебя там правда есть сердце?

А он – мне:

— Вы задержаны, леди. Я отвезу вас в участок.

Он бросил меня на заднее сиденье патрульной машины, а когда привез в участок, спросил:

— Кто-нибудь может внести за вас залог?

— Зачем? – сказала я. – Ты ведь меня арестовал. Почему же ты хочешь, чтобы я ушла?

Мой сын Ричи вышел сухим из воды, но я осталась на ночь в тюрьме и заплатила пятнадцать долларов за нарушение общественного порядка. Позже сына отправили в тюрьму за кражу со взломом. Думаю, они решили, что мы поквитались. Что после этого я больше не буду хватать их полицейские значки и называть их в лицо отбросами. Я же сделала вывод, что свиномазых в городе больше, чем Блейков.

Однажды моя сестра Нэнси выглянула из нашего переднего окна и крикнула:

— Мэри, быстрее! Это Джек!

Я выбежала из кухни, но его уже не было. Нэнси сказала, что он смотрел на наш дом, а потом зашел за дерево.

Мы с детьми осмотрели все окрестности, заглянули в переулки и сараи, даже облазили несколько пещер вдоль реки, проверили домики на деревьях и пустые гаражи. Кто-то решил, что надо бы проверить дом старушки Эгнис Томас по соседству с нашим. У нее был кардиостимулятор, и они с Джеком очень дружили – он разгребал для нее снег, подстригал газон и любил захаживать к ней в гости. После того как он пропал, Эгнис наняла несколько человек, и они повесили на столб яркий фонарь, чтобы Джек мог найти дорогу домой. Она горевала по Джеку и сказала мне, что если он действительно умер, то стал самой яркой звездочкой на небе, и там никогда не будет темно.