Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 98 – Джек Олсен

В поисках стратегии Шмик и Биман сошлись во мнении, что наводнение одного района приманками будет пустой тратой времени и личного состава, даже если им удастся убедить начальство снова одобрить этот провалившийся прошлой зимой метод. Не менее неблагодарной была попытка предугадать, когда насильник нанесет удар. В среднем он совершал одно изнасилование или покушение примерно раз в две недели, однако ни время, ни место не подчинялись никакой закономерности. Детективы хотели заручиться поддержкой общественности, но получали в основном пустые наводки. Многие женщины из Саут-Хилла оставались на удивление безразличными, словно не понимали происходящего или не связывали его с ужасом прошлой зимы. Резонансная статья Криса Пека об изнасиловании Марго Терри советовала бегуньям защищать себя: «Измените беговые привычки, носите с собой газовый баллончик, бегайте с подругой». Но приверженные здоровому образу жизни бегуньи вскоре вернулись к старым привычкам.

Ранним темным утром два детектива заметили женщину, совершавшую пробежку по бульвару Манито, где было совершено множество изнасилований и покушений. При каждом шаге ее большая грудь под свитшотом поднималась и опускалась. Они подъехали ближе и увидели надпись на свитшоте: «Прыгайте, прыгайте!»

Шмик и Биман переглянулись. Похоже, до людей по-прежнему ничего не доходило.

Утром понедельника, 20 октября, Джини Перхэм проснулась в смятении. Через несколько часов ей предстояло солгать под присягой в защиту любимого мужчины, и поступок этот был бесспорно неправильным, что бы Кевин Коу или кто-либо другой ни говорил о «ситуативной этике». Она напомнила себе, что произойдет, если она спасует: Кевина признают виновным в преступлении, которого он не совершал, его имя появится в газете его отца, его карьере придет конец, а семья будет опозорена. И все потому, что она не сказала маленькую невинную ложь, которая явно была в интересах правосудия.

Это оправдание она повторяла снова и снова, но так и не смогла себя убедить. Простая истина заключалась в том, что солгать она собиралась из страха потерять любимого мужчину. Кого-то наподобие Кевина она ждала годами. Он был достойным человеком, столкнувшимся с неприятностями не по своей вине, он заслужил передышку, и если ему никто другой ее не даст, даст она – даже если остаток дней ей суждено прожить с чувством стыда.

В суд они поехали на его «Сайтейшн». По дороге он репетировал вступительную речь. Руль он сжимал так, что на руках вздулись вены. Заезжая на парковочное место у здания суда, он трижды останавливал машину.

— Не волнуйся, милый, – сказала она, когда они вошли в большие парадные двери.

Ее удивил возраст судьи Мерфи. С копной черных волос, он был вряд ли намного старше Кевина. Это казалось хорошим знаком. Потом Коу подтолкнул ее и указал на свидетелей обвинения – Харальдсона и Холла. Они не были похожи на парочку мошенников, но кто скажет по внешнему виду?

Кевин, казалось, немного успокоился, когда зачитали его имя. Когда он занял свое место по другую сторону барьера в костюме-тройке, он выглядел как адвокат. Он начал с того, что сказал судье, что вынужден представлять себя сам, поскольку его личный адвокат вовлечен в иск о дискриминации по половому признаку против «Розауэра» и одного из свидетелей обвинения. Для Джини это было новостью: об этом деле Кевин никогда не упоминал. Судья сказал: