Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 74 – Джек Олсен

Он не ответил. Его внезапное молчание больше не обижало ее. Она знала, что он не хотел грубить.

Когда он появился с еще одной раной – глубокой царапиной на шее, – она снова спросила, что случилось.

— Ворчунья, – сказал он, – тебе не следует лезть в чужие дела.

Она с радостью сменила тему. Он часто бегал трусцой в темноте и натыкался на злобных собак и низко свисающие ветки – она вспомнила его давнишнее объяснение. «Должно быть, он подвержен несчастным случаям, – подумала она. – Некоторые люди притягивают молнии».

Они часто говорили о совместном беге трусцой или игре в теннис, но ничего не получалось. Он любил бегать и почти жил в спортивном костюме, но на пробежке она видела его всего дважды – несколько кругов вокруг спортивного поля. Несколько раз у него дома она просыпалась после полуночи и обнаруживала, что он ушел бегать.

В конце лета он сказал ей:

— Ты ближе к совершенству, чем любая из женщин, с которой я когда-либо встречался.

— Чего не хватает? – ненавидя себя за кокетство, спросила она.

— Ничего. Ну, знаешь, что тебе пойдет? Стрижка.

В последнее время она и сама об этом подумывала. Еще со старших классов ее каштановые волосы волнами спадали до талии. Работа в сфере недвижимости требовала более консервативной прически, и ей приходилось закалывать волосы пятьюдесятью или шестьюдесятью шпильками, отчего у нее болела голова.

Она подстригла волосы до плеч. А на следующий день пошла в «Салон Шерри», к собственному парикмахеру Кевина, чтобы сделать профессиональную стрижку. Кевин был в восторге. Он заставил ее покружиться.

— Идеально! – восторженно воскликнул он. – Пойдем, мы должны показать Медведихе!

Они помчались к новому дому его родителей – многоуровневому дому в японском стиле, который его мать окрестила «Пять Пиний». Рут Коу хлопнула в ладоши и сказала:

— О, Джини, ты новая женщина!

Джини подумала, не исходило ли все это одобрение из того простого факта, что она стала больше похожа на Рут, но отвергла эту мысль как чересчур надуманную.

В последнее время она порой задавалась вопросом, как у Кевина сформировался вкус. Уж точно не по примеру матери. Стоя перед новым домом, Рут шокировала ее, сказав: «Знаешь, не составит большого труда превратить это в дом в колониальном стиле». Джини не могла себе представить, зачем это нужно. Стильный дом был окружен усыпанным камнями полем с соснами пондероза. Казалось, он в нетронутом виде перенесен из японской деревни – идеальное место для Гордона, когда через год или два он выйдет на пенсию. Как, скажите на милость, его можно превратить в дом в колониальном стиле? Добавив полы, портики, деревянные ставни? Но тогда он перестанет соответствовать антуражу. Если у Рут были такие идеи, зачем они его купили? Ведь не только для того, чтобы повысить анемичные показатели продаж Кевина.

Но, узнав дом получше, Джини, кажется, поняла истинную причину недовольства Рут. Вниз по склону располагалась группа недорогих домов. Их жильцов Рут, в точности как прежде честила соседей по кондоминиуму, пренебрежительно называла «белым отребьем». Джини сочла это еще одной безобидной идиосинкразией. Она почти привыкла наслаждаться обществом этой женщины – хотя бы ради развлечения.

Время от времени Рут даже проявляла сентиментальность. На ее шестидесятилетие в июне Джини вручила ей букет роз, украшенный несколькими фиолетовыми колокольчиками из собственного сада. На секунду ей показалось, что Рут вот-вот расплачется.