Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 269 – Джек Олсен

Гордон Коу отметил, что было приятно, что кто-то «проявил к нам такие добрые чувства». Его жена, казалось, быстро приспособилась к тюремной рутине. Через несколько месяцев судья Бибб разрешил ей посещать дневные занятия по дизайну интерьера и проводить вечера в центре подготовки к освобождению. Каждый день она обедала с мужем, а иногда ее видели в центре города. Когда до конца срока оставалось четыре месяца, судья позволил ей переехать в Сиэтл к мужу и продолжить отбывать наказание по другой программе. Официальные лица описывали ее как «образцовую заключенную».

Те же слова употребляли и в отношении ее сына в тюрьме Уолла-Уолла, где он числился под номером 279538 и оставался под охраной из-за общей тюремной антипатии к «насильникам».

В письме другу он писал: «Я выгляжу и чувствую себя лучше, чем когда-либо. Постоянно занимаюсь спортом. У них здесь потрясающий тренажерный зал – совершенно новый, с оборудованием стоимостью в два миллиона долларов. Я наконец могу делать то, на что у меня никогда не было времени! Три дня в неделю я в зале – бегаю, бросаю мячи в корзину, занимаюсь на тренажерах. Я, наверное, в лучшей форме с семнадцати лет, когда ушел из спорта. Мой пресс тверд, как камень, высеченный из алмаза… Во многих отношениях тюрьма – это путешествие. В ней нет ничего особенного».

Он писал, что получает множество писем. «Почти все они одобрительные, – с гордостью отмечал он, – и в основном от женщин». Он утверждал, что получил письмо от «вице-мисс – белокурой, очень привлекательной молодой женщины из Вашингтона, округ Колумбия… Она самым решительным образом выражала веру в мою невиновность».

Вскоре репортеры начали получать письма от других заключенных, повторявших его утверждения о фабрикации и подставах. Суть почти каждого письма сводилась к одному: заключенные якобы обладают особым знанием о вине и невиновности, провели собственное «беспристрастное расследование» и пришли к выводу, что их сокамерник невиновен.

«Коу, – написал один из соседей по камере, – не насильник!»

* * *

Тимоти Иган из «Сиэтл Пост-Интеллидженсер» во время тюремного интервью нашел осужденного насильника из Саут-Хилл дружелюбным и оптимистичным.

— Он крепко пожал мне руку, – позже рассказал Иган другу. – Это напоминало встречу с парнем из торговой палаты.

«Волосы у Коу почти доходили до плеч, рубашка была расстегнута на груди. В глаза бросалась выцветшая синева ткани, перекликавшаяся с институциональной синевой тюремных стен и пятном голубого неба за окном. Он принес с собой стопку записей. Перед началом интервью я отвел в сторону капитана охраны:

— Как у него дела? О чем мне его спрашивать?

Тот посмотрел на меня так, словно у меня чертовски крепкие нервы.

— Я имею в виду неофициально, между нами.

— О Кевине я вам ничего не скажу.

Я ожидал, что Коу сядет рядом, но он обошел стол и занял кресло капитана. Во время всего интервью он раскачивался взад-вперед, как настоящий руководитель».

Коу рассказал Игану, что его потрясло осуждение матери за участие в споканской «мыльной опере». Он назвал дело вопиющей провокацией и удивлялся, почему его не вызвали в суд:

«Я был бы для нее отличным свидетелем, – сказал он, сжимая руки. – Наши дела похожи – они неразделимы».

Его мать была бы довольна. Она всегда повторяла: «Он был моим ребенком. Он был моим мальчиком».