Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 238 – Джек Олсен

Фотограф подошел вплотную.

— У вас достаточно снимков? – резко спросила Кэтлин.

Рут Коу повернулась и выдавила улыбку:

— Знаете, не стоит фотографировать людей, когда они расстроены. Люди выглядят лучше, когда они на подъеме.

Фотограф снова поднял камеру.

— Мы расстроены, – продолжила она, – но не вышли из игры.

* * *

Ожидая вердикта, Джини Перхэм укрылась в пустом кабинете. Помощник шерифа заглянул в дверь и сообщил: Коу признан виновным по четырем пунктам. Она обрадовалась – и тут же расплакалась.

Лоис Хиггинс с мужем Биллом смотрели трансляцию дома. Беременная, она сидела на кровати с сэндвичем с арахисовым маслом и желе.

— Эй, начинается! – крикнула она, но Билл спал.

Услышав вердикт по своему делу, она закричала:

— Нет! Нет! Он виновен! Я уверена, что он виновен!

Она заплакала, схватила альбом, который вела все это время, и разорвала его. Остальных решений она уже не слушала. Обрывки выбросила в мусорное ведро и снова легла в постель.

* * *

Колумнист Крис Пек процитировал Рут Коу: «Они взяли прекрасного, чистого, порядочного молодого человека и погубили его». Она говорила, что рассчитывала на справедливость – до тех пор, пока не начала замечать, что судья Шилдс регулярно отклоняет ходатайства защиты.

— Оглядываясь назад, я больше никогда не буду играть честно, – сказала расстроенная мать. – Потому что закон играет нечестно. Я говорю вам: зная то, что знаю теперь, я должна была сказать своему сыну бежать. Я должна была сесть в машину и вывезти его через границу.

Она настаивала:

— Я не властная мать. У нас с Фредом нормальные отношения. И мой сын никогда не ставил меня в положение, когда мне приходилось бы ради него лгать. Вы думаете, матери считают своих сыновей мистерами Совершенство? Нет. Мать смотрит на сына очень реалистично.

По ее словам, вопрос вины был «первым вопросом», который они задали себе в ночь ареста. После того как Фред заявил о своей невиновности, она сказала:

— С того момента, как я вставала утром, и до того, как ложилась спать, его защита стала моей жизнью.

Она призналась, что ее отношение к Спокану «уже никогда не будет прежним».

— Долгое время я не понимала, как люди могут не протянуть руку помощи. Теперь понимаю. Моя семья протянула руку – а в ответ получила пощечину.

Гордая женщина не хотела, чтобы кто-то из ее земляков в Спокане считал ее сломленной. Такое настроение, по ее словам, никогда не было свойственно семье Коу.

— Передайте им, – сказала она, – меня отсюда не выжить.

Рой Аллен не удивился, услышав от тюремщика, что Ф. Х. «Кевин» Коу попросил о неофициальном разговоре. Он не раз замечал за преступниками подобное: они чувствуют странную связь с теми, кто их разоблачил, и нередко хотят пересказать свою историю. Аллен всегда был готов выслушать. Для него и его коллег Коу во многих отношениях все еще оставался – и, вероятно, навсегда останется – загадкой.

Помощники шерифа сопроводили заключенного из крыла строгого режима на втором этаже в полицейское управление. За исключением одежды, Коу почти не изменился. Волосы выглядели так, будто их только что вымыли, причесали и уложили феном. Глаза ясные, живые – не похоже, что он страдает от бессонницы. Сверху передали, что настроение у него в начале суда было хорошим, к концу ухудшилось, а теперь снова выровнялось. Аллену было приятно видеть, что он легко приспосабливается.