Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 225 – Джек Олсен

— Но вы говорили, что он педантичен. Почему тогда посуда скапливалась?

— Потому что мисс Перхэм не мыла свою посуду. Он дома не ел.

Допрос перешел к событиям 24 апреля.

— Миссис Коу, – спросила Томпсон, – разве не правда, что вы прикрывали Фреда, говоря, что он был с вами, когда его с вами не было?

Свидетельница посмотрела поверх очков:

— Мисс Томпсон, если вы спрашиваете, солгала бы я ради сына…

— Я этого не спрашиваю. Я спрашиваю: говорили ли вы, что он был с вами, когда это было не так? Да или нет?

— Вам следовало бы выражаться яснее… Нет, я так не думаю.

— Помните ли вы, что двадцать четвертого апреля были в парикмахерской в Юниверсити-сити?

— Да.

— И вы сказали следователю Биману, что делали маникюр, и ваш сын все это время был с вами?

— Да. И он был. У меня было сломано запястье…

— Спасибо. Но проверка показала, что он появился только в последние пятнадцать минут.

Туайфорд возразила:

— Я не уверена, что этот свидетель может об этом судить.

— Я снимаю вопрос, – сказала Томпсон. – Разве вы не говорили, что он был с вами все время?

— У меня было сломано запястье, я не могла сама делать маникюр.

— Миссис Коу, ответьте на вопрос!

— Он был там. Я могу рассказать по минутам.

— Он был рядом все время?

— Он не сидел рядом все время. Там была стойка с журналами. Он читал, а когда мы заговорили, подошел. Маникюрша сказала, что это займет немного времени.

Томпсон не отступала:

— Вы говорили, что он был с вами все время, хотя это не так?

— Он был со мной. Если вы имеете в виду, что сидел прямо рядом…

— Спасибо, миссис Коу. Это все.

* * *

Первым свидетелем после обеда стал молодой банкир Джон Кокберн, недавно разведенный с Кэтлин Коу. Когда он приносил присягу, в зале чувствовалось напряжение: ходили слухи, что он заранее предупредил – лгать не будет.

Он рассказал, что переехал из Сиэтла в Спокан примерно за шесть недель до ареста Коу и временно жил у Гордона и Рут на Дайер-роуд.

— Вы часто видели Фреда? – спросил Джиглер.

— Да.

— Видели его за завтраком?

— Вы имеете в виду до ареста?

— Да.

— Несколько раз.

За столом обвинения сразу подались вперед: это противоречило прежним показаниям о ежедневных завтраках.

— А за ужином?

— Да. Регулярно.

— Каждый день?

— Да.

— И если вы не видели его утром, он все равно мог там быть?

— Возможно.

После показаний Кокберн с каменным лицом прошел мимо семьи Коу. Кэтлин ему улыбнулась, но он не ответил.

Следующим вызвали Фреда Коу.

Все, кроме обвиняемого, выглядели уставшими и измученными, когда Коу быстро прошел к свидетельскому месту в душном, переполненном зале суда и принес присягу своим звучным «дикторским голосом». Процесс шел почти две недели, на улице стояла жара под тридцать, но Коу выглядел так, будто только что сошел с витрины «Бон Марше». Его отец утверждал, что не знал никого, кто носил бы одежду так же безупречно, – теперь это было видно всем.

Он сел, застегнул манжеты, взял золотую ручку и выжидающе посмотрел на Роджера Джиглера.

— Фред, – тихо сказал адвокат, – не могли бы вы сообщить суду свое имя и место жительства, пожалуйста.

— Фредерик Харлан Коу, проживаю по адресу 1418 Саут-Дайер, Спокан, 99206.

После нескольких формальных вопросов в зале началось шевеление. Это был не тот Фред Коу, который по приказу прокурора читал: «Снимай одежду. Делай, как я говорю, или я тебя убью». Тот голос звучал обыденно. Этот – мягко, почти завораживающе, с отработанной интонацией.