Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 218 – Джек Олсен

После долгой паузы судья сказал:

— При условии соблюдения связи с делом и уместности, мистер Брокетт, вы можете продолжать.

Прокурор поспешил задать вопрос.

— Не могли бы вы описать членам жюри, что мистер Коу делал перед тем, как вступить с вами в половую связь?

Ответ не складывался. Она заламывала руки, кусала губы, смотрела в пол – и когда наконец заговорила, голос был сбивчивым, чуть громче шепота:

— Больше всего он… э-э… занимался со мной оральным сексом, а потом – стоя на коленях передо мной, пока я, лежа на спине, ласкала себя… особенно за несколько месяцев до ареста… он, говоря, что для смазки… э-э… облизывал пальцы, – она втянула воздух и продолжила, – и вставлял руку, которую облизал, мне между ног… а потом происходил половой акт. И когда это происходило, он держался от меня подальше – положив вот так руки на кровать.

Вот и все. С первым вопросом было покончено.

Брокетт спросил:

— Он называл какие-либо части вашего тела немедицинскими терминами?

— Ну, он иногда говорил «задница».

— Употреблял ли он какую-то конкретную терминологию, говоря о вашей вагинальной области?

— Да. Приличное – «мохнатка».

О, как ей хотелось, чтобы он остановился.

— Он употреблял еще какие-то слова?

Она несколько раз пыталась произнести слово и, наконец, спросила, можно ли сказать его по буквам. Брокетт разрешил, и нецензурное слово она произнесла по буквам.

В зале суда стало так тихо, что она слышала собственное дыхание. Она отвела взгляд. Присяжные, казалось, смотрели сурово, скрестив руки – осуждая и ее, и неработающий кондиционер. И вдруг ее взгляд зацепился за одно лицо – сочувствующее, чернокожее.

«Спасибо, мэм», – подумала она.

Прокурор переключился на опознание одежды Коу и фотографии, где тот был в сером спортивном костюме, после чего объявил, что закончил.

Судья сказал:

— Мистер Джиглер, вы дали мне понять, что, по вашему мнению, перекрестный допрос будет весьма обширным, не так ли?

— Совершенно верно, Ваша честь, – ответил мускулистый адвокат.

Судья Шилдс извинился перед присяжными за плохую вентиляцию и объявил перерыв до следующего утра.

Джоан Шмик и помощник прокурора Патрисия Томпсон провели Джини с кузиной мимо Кевина в комнату ожидания. Лейтенант Макгуган вывел их по внутренней лестнице, а полицейские в форме сопроводили к «Фольксвагену».

На обратном пути, на мосту Монро-стрит, Джини вдруг закричала:

— Джейн! Смотри!

По соседней полосе ехал «Сайтейшн». За рулем был Кевин, рядом – его мать. Гордона не было видно.

Джини пригнулась.

— Они меня видели?

— Нет.

— Что они делают?

— Рут размахивает руками. Кажется, она кричит. Он пытается ее успокоить.

«Полагаю, они никогда не изменятся», – подумала Джини и не поднималась, пока серая машина не ушла вперед.

На следующее утро в суде она узнала от друзей, что, когда она вошла в зал, Коу пролил свою чашку воды. Ей сказали, что до этого он держался сдержанно, почти безразлично, но ее появление явно выбило его из колеи.

Это было слабым утешением. Это не была игра в смущение и замешательство. Если бы это было так, она бы уже проиграла.

* * *

Перекрестный допрос Джиглера начался довольно мягко.

— Доброе утро! – сказал он, когда она устроилась на свидетельской скамье.

Он казался дружелюбным – почти двойником ее бывшего героя Джеральда Форда: крупные щеки, темные волосы, подстриженные в консервативном стиле, теплые карие глаза. Голос – звучный, естественный, на ее слух, гораздо приятнее, чем у Кевина. Она знала, что он – одна из ключевых фигур в адвокатуре штата и с самого начала утверждал, что его подзащитного подставили.