Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 205 – Джек Олсен

Олбердинг поклялся, что никогда не получал такого письма и уж точно не знал никакого «Экс. Дрю Батлера». Адвокаты Коу в итоге решили не рисковать и не представлять этот документ в суде.

«Он отказывается принимать наши советы буквально по любому вопросу, – жаловался один из судебных инсайдеров. – Не позволяет выставить себя в плохом свете даже в мелочах. Если ему говорят, что его поймали на переходе в неположенном месте, он заявляет, что это было ошибочное опознание. Он выдумывает все, что ему нужно, и сам в это верит. Первое правило любого обвиняемого – никогда не лгать своему адвокату, а он лжет им каждый день. Он сводит адвокатов с ума. Они хотят дать ему лучшую защиту, но не желают участвовать в фальсификации».

Кое-кого еще сводил с ума подход Коу к делу. Джей Уильямс позже рассказывал другу:

— Он знал, что у меня в голове творится настоящий ад. Продолжал звонить и настаивать: «Мне нужно с тобой поговорить». Каждый разговор длился три или четыре часа. Он пытался убедить меня солгать ради него, а я отвечал, что не могу. Он даже напечатал мои показания. Они до сих пор у меня лежат.

В одном из таких разговоров Джей в раздражении спросил:

— А как насчет Джини? Ты уверен, что она тебе не поможет?

Фред ответил, что она числится свидетелем обвинения, но он еще не окончательно в ней разочаровался.

— Я планирую написать ей письмо, которое взорвет ей мозг.

— Я думал, тебе запрещено с ней контактировать?

— Я отправлю его одному из ее братьев. Она поймет.

Гай Перхэм получил письмо в середине июня и сразу передал его сестре. Оно оказалось восьмистраничным. Джини начала читать и чуть не задохнулась от количества лжи и ревизионистской истории.

Коу подробно описывал, как он «ради папиной службы “Тайный свидетель”» сам искал насильника из Саут-Хилл, а она якобы попала в «полицейскую ловушку». Один абзац заставил ее похолодеть – именно в него она когда-то искренне верила:

«Я очень полюбил Джини. И я все еще люблю ее. У нас совершенно особенные отношения. Прежде я никогда ничего подобного не испытывал. У нас так много общих интересов. Я чувствовал себя ближе к ней, чем к любой другой женщине, которую я когда-либо знал!»

Она отложила письмо и заплакала.

Чуть дальше шло еще одно:

«В глубине души я знал, что хочу жениться на Джини. Я хотел этого уже давно. И я все еще хочу».

Она снова заплакала. Когда-то это была ее самая большая мечта – стать миссис Ф. Х. Коу. Она вспомнила, как удивлялась, почему этот тихий, красивый герой выбрал именно ее. Эти воспоминания терзали не меньше, чем само письмо.

Она продолжила читать. В тексте были крупицы правды, но многие отрывки выглядели либо безумием, либо откровенной ложью. Коу писал о «трех случаях», когда она слышала, как кто-то бродит по их подвалу, и утверждал, что это полиция «искала предметы, с помощью которых можно было бы меня подставить». На самом деле такой случай был только один, и то ложная тревога.

Он обвинял полицию в всех звонках в его дом – большинство из которых принимала Джини – где звонивший просто вешал трубку. Таких звонков никогда не было.

В конце письма он строил грандиозные планы:

«Я планировал, что мы с Джини поженимся где-то в марте. Я чувствовал, что не позднее 1 июня у нас будут деньги, чтобы переехать в новый дом. Я положил глаз на дом рядом с домом моих родителей, потому что он нравился и мне, и тебе, и мы могли бы взять его в аренду с правом выкупа».