Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 201 – Джек Олсен

Шаги приближались. Она опустилась на колени в темной комнате, прижимая к себе собачку. Кто-то вышел на деревянный настил у дома.

Она узнала голос Коу. Это был он.

Она схватила мясницкий нож, бросилась в ванную и заперлась. Слишком поздно вспомнила, что оставила Мистера Крампетта в комнате. Пес лаял, как бешеный. Минут через пятнадцать или двадцать он замолчал. Она подумала, не задушили ли его.

Потом послышалось тихое поскуливание у двери. Она приоткрыла ее и выглянула. Никого.

До рассвета она просидела с ножом на коленях.

Джон Найберг только что узнал об освобождении Фреда Коу под залог, когда в кабинете его сиэтлского гастрольного агентства зазвонил телефон. Услышав голос друга семьи Коу, он напрягся. Он уже знал, что на Джея Уильямса давят, требуя обеспечить алиби. Сам он был не прочь помочь, но лишь до определенного предела.

Разговор начался с обычных любезностей – Найберг, всегда в курсе шуток и закулисных историй про комиков и рок-звезд, нравился всем. Ему, как и другим участникам старинного трио Льюиса и Кларка, было тридцать четыре, но в отличие от них он стал успешным бизнесменом в сфере, где требуются обаяние и болтовня – его сильная сторона. Невысокий, яркий, красноречивый, он был человеком тысячи слов – и, как правило, смешных. Но сейчас ему было не до смеха: он заранее понимал, к чему идет разговор.

— Кстати, Джон, ты в курсе, что с Фредом?

— Конечно.

— Помнишь, он приезжал к тебе три года назад?

— Помню.

— В апреле семьдесят восьмого, верно?

Найберг знал: одно из изнасилований произошло 26 апреля 1978 года.

— Он приезжал, – осторожно ответил он, – но не в апреле.

— Да нет, в апреле. Разве ты не помнишь?

— Нет. А почему это важно?

Пауза.

— Ну, Джон, мы же все понимаем, что Фред невиновен, верно?

Вот оно – главное допущение. Найберг уже слышал, что Фред и его родители ведут себя так, будто это очевидный факт. Сам он так не считал и не понимал, зачем искать алиби человеку, который, по его мнению, нуждается скорее в психиатрической помощи, чем в лжесвидетельствах. Фред был обаятельным, умным, чертовски смешным – его хотелось спасти. Но не так.

— Фред никогда никого не изнасилует, Джон. Никогда!

Найберг отметил про себя эту наивность.

— Я мог бы рассказать тебе о Фреде кое-что, чего ты не знаешь, – сказал он.

— Например?

Он уже начал отвечать – и остановился.

— Давай подождем суда.

— Может быть поздно. Джон, постарайся вспомнить. Он приезжал к вам с женой, вы втроем куда-то ходили. Апрель семьдесят восьмого. Помнишь?

— Это было не в апреле.

— О, Джон… – в голосе послышалось разочарование. – Ты не хочешь помочь?

— Мы с Дебби расстались в феврале. Как он мог быть у нас в апреле?

Снова пауза – и затем, почти с нажимом:

— Но, Джон, он невиновен. Ты же его друг. Ты мог бы дать показания. Это бы очень помогло.

Найберг вспомнил, каким мастером алиби всегда был Фред. Но происходящее сейчас было другого порядка – это уже не подглядывания, не измены и не «зашло слишком далеко».

— Я не могу подтверждать то, чего не было, – сказал он. – И тебе не стоит этим заниматься. Если бы ты знал о Фреде то, что знаю я, ты бы отступил.