Книга Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник, страница 160 – Джек Олсен

— Это жутко, – сказал один из преследователей. – Он как зверь, который все время ищет добычу. А мы должны не дать ему на кого-нибудь броситься, хотя половину времени даже не знаем, где он, черт возьми, находится.

Чем дольше тянулось наблюдение, тем больше накапливалось вопросов. Почему он до сих пор не предпринял ничего явного? Куда делась красная лыжная куртка, о которой говорила Айрин Пул? Кто та каштановолосая женщина, живущая с ним, – именно такой тип он, судя по показаниям, предпочитал? И почему взрослый мужчина так много времени проводит у родителей?

Никто из сотрудников не сомневался, что Коу – их человек. Но чем дольше они за ним следили, тем сильнее сомневались в другом: можно ли вообще поймать такого насильника с поличным. Среди наружки, начальства и прокуратуры снова и снова вспыхивали споры, но приказ оставался прежним. С момента изнасилования Джини Мейс прошло уже три недели. По всем прежним схемам он должен был ударить снова. Он тянул. Слежка продолжалась.

В среду, 4 марта, в газете «Кроникл» вышла статья, едва не поставившая под угрозу всю работу группы наружного наблюдения. Под заголовком «Расследование изнасилований продвигается» начальник полиции Роберт Пантер уверял, что полиция Спокана делает все возможное, чтобы поймать насильника из Саут-Хилл, жертвуя ради этого свободным временем и личными автомобилями. В подтверждение он привел впечатляющие цифры: полиция, по его словам, уже потратила на расследование более 8600 человеко-часов, а за последние четыре месяца 26 человек частично или полностью были заняты только этим делом. Кроме того, еще около 1600 часов на добровольных началах, как выразился Пантер, вложили люди, «не являющиеся сотрудниками полицейского управления, но желающие посвятить свое время творческим усилиям, чтобы попытаться решить эту проблему».

Люди из наружки пришли в ярость. Бастер не был идиотом, и любой, кто хоть раз читал про полицейские расследования или смотрел телевизионные полицейские шоу, мог по этим формулировкам догадаться: за кем-то ведется масштабная слежка. Иначе откуда столько человеко-часов? И что еще, кроме добровольных приманок, могло скрываться за словами о «лицах, не являющихся сотрудниками полицейского управления», но готовых прикладывать «творческие усилия»?

— Зачем шеф это сделал? – простонал кто-то из группы.

— На него сейчас валится слишком много злости, – ответил один из детективов. – Он политик.

Другой сотрудник в штатском взял газету, пробежал глазами статью и сказал:

— «Начальник полиции сообщил, что детективы и патрульные отдавали расследованию свое время и машины, но не уточнил, что именно делается». Господи Иисусе, да с тем же успехом он мог просто напечатать наши номерные знаки.

Полицейские были уверены, что Бастер сделает дальше: избавится от серых спортивных штанов, синего пуховика и красной куртки, уедет из города или хотя бы изменит почерк – перестанет совать руки женщинам в горло, попридержит язык, придумает что-нибудь еще. Способов насиловать у него было достаточно. Может быть, наружка снова выйдет на него только после того, как он успеет изнасиловать еще пару десятков женщин.

Стив Кристиан в тот день держал дом Коу под наблюдением с удобной точки в конце квартала и время от времени запускал в поле зрения темноволосую приманку. Прочитав статью в «Кроникл», он свернул свою часть операции, и основное наблюдение за домом снова легло на людей в фургоне. В тот же вечер, сразу после наступления темноты, фургон передал, что Бастер unusually рано лег спать. Худшие опасения будто начали сбываться: их «сделали». Машины спецотряда и Сводного подразделения стояли без дела.