Книга Землеедка, страница 49 – Долорес Рейес

— Все у тебя будет в порядке. Ты найдешь свой путь, но заплатишь за это огромную цену.

Я невольно улыбнулась, будто меня ужалила змея любви, как в той песне, под которую мы танцевали накануне с Эрнаном^[16].

Я посмотрела на Вальтера, молча спрашивая: «Где ты раскопал такое чудо?», но брат не понял. Он продолжал раздавать «фернет», словно лекарство.

Я еще немного отхлебнула из своего стакана и снова подумала: «И что же, черт побери, нам теперь делать?»

Будешь совать нос, куда не следует, тебя отдадут Але Скину.

Впервые я увидела его тысячу лет назад, но помнила так, словно это произошло вчера. Мне было шесть или семь лет, совсем малышка, и я с ума сходила, так мне хотелось новые ботиночки. Никто меня и слушать не собирался. Но однажды, в мой день рождения, мама протянула мне пакет с большим бантом. Не успела я его открыть, как она сказала:

— Смотри, только не испачкай.

Сама не своя от радости, я тут же напялила их и вышла на улицу, чтобы покрасоваться перед всеми. Одна девчонка под каким-то предлогом начала нарываться на ссору, и остальные встали на ее сторону. Делать нечего, пришлось вернуться домой. Чтобы снова выйти в новых ботиночках, – и речи быть не могло, чтобы их снять! – я пристала к Вальтеру. Сидела в его комнате и долго-долго ждала, пока он соберется гулять. В тот день Вальтер хотел пойти в салон видеоигр. Наш старик скорчил рожу и сказал «дурная компания», но брату было плевать.

Так мы и выбрались из дома в тот день, каждый со своей целью: я – похвастаться новыми ботинками, а брат нацелился на видеоигры.

Шли мы быстро, глядя перед собой в полном молчании. Вальтер решил пойти напрямую, через железнодорожные пути. Мне совершенно не хотелось перелезать через проволоку, но этот путь по заброшенным рельсам был хорош тем, что мы не рисковали с кем-нибудь столкнуться. Я попыталась было перепрыгнуть ограду, как брат, но не смогла. Так что пришлось по-пластунски поднырнуть под проволоку, причем я только потом заметила, что жирный масляный пепел от сожженной травы намертво прилип к новым ботинкам.

Я начала оттирать грязь, зажмуривалась и продолжала тереть, но жирное пятно расползалось все шире и шире. Я уселась на землю, обхватила коленки руками и горько зарыдала. Вальтер старался меня утешить, говорил, чтобы я успокоилась и встала, но я перестала плакать лишь тогда, когда открыла глаза и увидела, что по заброшенным путям к нам приближаются те четверо. Ни черная одежда, ни бритые головы не пугали так сильно, как сама их манера двигаться: ты сразу чувствовал, что эти парни запросто переломают тебе все кости. Але Скин – единственный из всех – был вооружен длинной палкой. Брат шепнул: «Это бейсбольная бита», и от страха у меня перехватило дыхание. Наш поход в видеосалон закончился, мы застыли на месте, боясь шевельнуться.

Подойдя к нам, Але Скин поднял биту и процедил:

— Хочу играть.

Остальная троица расхохоталась. Они трепались и смеялись так, словно нас не существовало. Один из дружков подхватил: «А давай-ка поиграем с ее головой!», и Але Скин замахнулся битой, словно готовясь снести мне голову. Вальтер выскочил вперед, встал передо мной и пристально посмотрел на Але Скина. Остальные трое хохотали, а я чуть не описалась от страха. Этот тип опустил биту, подошел к брату и плюнул ему в лицо. Это вызвало новую волну смеха. Вальтер не двигался с места. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. И вдруг эти гады, не знаю почему, развернулись и ушли прочь. Вальтер вытер лицо рукавом толстовки. Мы молчали.