Книга Землеедка, страница 43 – Долорес Рейес

Дипи хотел писать и свернул с дороги к деревьям. Решил дать отдохнуть и коню: выпряг телегу, похлопал лошадь по шее и ласково погладил. Конь двинулся вперед, поближе к травке, но через несколько шагов внезапно застыл на месте. Тем временем Дипи приотстал и наконец справил нужду. Когда он собрался снова в путь, конь не послушался. Дипи начал обходить его сзади, чтобы узнать, в чем дело, и в этот момент лошадь, чего-то испугавшись, стала сдавать назад, лягаясь и выбрасывая ноги, и угодила копытом мальчику в голову.

Я открыла одурманенные глаза, все вокруг плыло. Первое, о чем я подумала, – они забьют коня до смерти. Мне не хотелось оставаться, чтобы смотреть на это.

— Сеньора, мне нужно поговорить с вами наедине.

Женщина бросила на меня взгляд и сказала:

— Давай выйдем.

На улице я рассказала Элоисе о том, что произошло. Она промолчала и лишь посмотрела на лошадь, с которой Дипи ездил на прогулку. Конь спокойно пасся, подставляя шею солнечным лучам. Я повторила: это был несчастный случай. Элоиса не хотела меня слушать. Вместо этого она заговорила:

— Скажу другим женщинам, чтобы не отпускали детей одних. Их могут украсть.

Мать Дипи говорила, и по ее лицу текли слезы.

Мне не хотелось повторять ей сказанное. Я взяла женщину за руки, а она все твердила, даже не глядя на меня:

— Там, на улице, ходит какой-то тип, он крадет детей, которые ездят одни на телеге.

— Мне пора ехать, – произнесла я.

Быстро попрощавшись со всеми, я вышла из двора. Не хотела говорить ни с дедом, ни с кем другим. Спустилась вниз по грунтовой дороге. Достала сотовый, позвонила Эсекиелю и рассказала ему историю с мальчиком. Пусть разбирается полиция. Все равно Дипи уже мертв. Я попросила Эсекиеля приехать ко мне домой. Мне необходимо было его увидеть.

К тому времени, как Эсекиель добрался, я уже около получаса ждала его. Войдя, он заговорил, но я едва его слушала.

— Что с тобой? – спросил он и продолжил что-то рассказывать, а я никак не могла включиться.

Чтобы он понял мое состояние, я погладила его через джинсы, а другой рукой схватила его ладонь и положила себе на затылок. При первом же касании Эсекиель расслабился и даже заулыбался. Он обнял меня и прижал к себе. Его запах пьянил меня. Мы были одни в доме, словно во всем мире имели значение только я, он и наши поцелуи. Я целовала его шею, но очень скоро начала лизать ее и забыла обо всем на свете. Внезапно он разомкнул руки, расстегнул пуговицу на джинсах и молнию, высвободив напрягшийся член.

Мне ужасно нравилось играть с пенисом Эсекиеля. Проводя по нему языком и целуя, я думала о мороженом. Какое-то время Эсекиель позволил мне развлекаться с его членом, а потом, схватив за волосы, одним рывком поставил на ноги. Ловкими пальцами он расстегнул на мне брюки, сорвал их, отбросив прочь, подвел к дивану и поставил на четвереньки. Он долго ласкал меня там, куда собирался войти, бесконечно долго. Я чувствовала лишь исходящий от его тела жар. Когда он вошел в меня, на миг я ощутила укол боли, но Эсекиель начал двигаться во мне, и я потеряла связь с реальностью.

Через две ночи мне приснилась Анна. Уже какое-то время она не появлялась. Я даже подумала, что она не вернется, но вот, пожалуйста, – она снова здесь, спрашивает, не злюсь ли я на нее.