Книга Землеедка, страница 34 – Долорес Рейес

Я проводила ее до забора. Неловко поцеловала на прощание, и она побрела по тротуару прочь от моего дома, как и многие другие, чтобы никогда больше не возвращаться.

Сеньорита Анна всегда казалась мне прекрасной. Я никогда не видела тела живой обнаженной женщины. Только покойницы.

Поскольку я росла, а сеньорита Анна нет, то постепенно мы становились ровесницами.

Иногда мы садились рядом и разговаривали.

Я никогда не спрашивала ее: «Кто тебя похитил?», потому что во сне Анна была жива, и я боялась, что, если заговорю об этом, то и во сне она умрет.

Но однажды, пока она что-то рассказывала, сидя рядом, я наклонилась и, взяв немного земли из-под нее, попробовала на вкус. Она испуганно посмотрела на меня. Сказала, чтобы я больше так не делала, это запрещено. Она всегда нам это твердила. «Запрещено лазать на деревья – можно упасть». «Запрещено бегать – можно споткнуться и расшибиться».

Мне стало смешно. Но потом, глотнув земли из сна и увидев то немногое, что удалось разглядеть, я поняла, что сеньорита Анна права, лучше так не делать, по какой-то причине это запрещено.

Была среди бутылок одна особенная, с запиской и номером телефона. Хотя солнце стояло в зените и палило нещадно, подняв ее, я подумала о бесконечной и непроглядной ночи. Бутылка появилась несколько дней назад у нашего забора. Прозрачная, цвета заполняющих ее воды и земли.

Мне не захотелось оставлять ее в саду, среди растений и других бутылок. Забрав ее с собой, я в конце концов нашла для нее место рядом со своей кроватью. Мне нравилось раскачивать ее, чтобы взболталось все содержимое, а потом наблюдать, как земля опускается вниз, а вода поднимается вверх. Как в игре, когда из разрозненных кусочков как по волшебству собирается картинка. Что-то очень простое. Что-то такое, чего со мной никогда не происходило.

Но в записке указывалось имя девушки, и мне было прекрасно известно, что с этим именем связана какая-то история, и она мне наверняка не понравится. Если я не оставила бутылку в саду, значит, когда-то мне придется ей заняться: откупорить, попробовать на вкус, позвонить по этому телефону – будто я подневольная кляча. А вот потом я уже смогу выкинуть ее или выставить на улицу. Ведь там написано имя девушки. Имя, которое для нее кто-то выбирал, и мне его уже не забыть.

Бутылка простояла у меня в комнате неделю, пока я не решила, что лучше покончить с ней одним махом: попробовать и посмотреть, что получится. А может, ничего и не получится. Потому что земли было мало, она лежала на дне, а все оставшееся пространство заполняла вода. С чего, интересно, они решили, что теперь я могу глотать и воду, чтобы видеть? Этого мне только не хватало!

Я слегка встряхнула бутылку, вытащила пробку, с отвращением закрыла глаза и глотнула, рассчитывая, что, как обычно, имя свяжет меня со смазанным изображением лица.

Передо мной возникла веселая девушка – она бежала к воде. Это было не море, поскольку песка не наблюдалось. Не было ни домов, ни ферм, ни летних павильонов, которые обычно встречаются на берегах рек. Вокруг кустилась пышная зелень, и я увидела, как девушка с улыбкой бросается в воду. Но тут же улыбка сползает с ее лица, как у пьяной, и она, погружаясь под воду, начинает отчаянно биться, чтобы вернуться на берег. Руки и ноги бешено колотят по воде, чтобы вырваться на волю. Но воздуха не хватает, и вот она уходит под воду, скрываясь целиком, и я теряю ее из виду. Прежде чем открыть глаза – их резало болью, – я успела подумать, что между ночью и водными глубинами есть много общего.