Книга Землеедка, страница 18 – Долорес Рейес

Мать Флоренсии не отпускала меня. На этот раз ей не было противно смотреть на землю. И даже грязи под моими ногтями она не замечала.

— Милая, наверняка она, когда вернется, захочет с тобой повидаться.

— Ступай спокойно, Марта. И не беспокойся о ней. Флоренсия всегда была прекрасна. Бог любит ее.

Я проводила ее до калитки босиком, и босиком же постояла какое-то время, глядя на спрятанные среди растений бутылки. Некоторые находились там уже давно и начали врастать в землю, а время и вода постепенно портили надписи, имена, номера телефонов, стирали все, кроме боли того, кто принес землю, и его желания – единственного оставшегося – узнать, где обретается родной человек.

Я не уверена насчет дома. А вот земля под ним совершенно точно принадлежала мне.

В ту ночь мне приснилась сеньорита Анна. Не знаю, впервые ли она мне приснилась, или же я просто забыла про другие сны, но о ней самой я не забывала никогда.

Хотя прошло уже много лет и я здорово выросла, той ночью я увидела ее высокой, намного выше меня, как прежде. Она спрашивала меня с высоты своего роста о других девочках из моего класса. Я говорила, что встретила одну из них в магазине, или пересказывала новости от Вальтера, потому что сама их не видела. Мы лузгали семечки, и сеньорита спрашивала про каждую одноклассницу, одну за другой, кроме Флоренсии. Она знала. Я рассказывала, будто бы встретила беременную Канделу или что Софи недавно переехала к пареньку, работавшему курьером.

— Брат говорит, у них скоро родится ребенок, – сказала я, и учительница надолго замолчала.

Потом она дала мне еще семечек, я сунула их в рот и сплюнула шелуху. Ей это не понравилось. И раньше тоже не нравилось: она всегда считала, что шкурки от семечек – это жуткая грязь.

— Я хотела, – произнесла затем сеньорита Анна.

— Видеть их? – не поняла я.

Она смотрела перед собой. Глубоко вздохнув, она продолжила:

— Я тоже хотела когда-нибудь забеременеть. Родить девочку. Такую, как все вы.

Она взглянула на меня. Я отвела глаза.

— А вот я бы – ни за что! Они пропадают, – сказала я и быстро набила рот семечками.

Сеньорита Анна все еще смотрела на меня. Мне показалось, что вместе с пакетиком семечек заканчивается и нечто в ней самой.

Больше мы не говорили.

Я проснулась с острым желанием немедленно выпить пива.

Анекдот был простым, но даже такие шутки я понимала с трудом.

Вальтер сказал:

— У меня вши, штук до ста точно. Придется травить их керосином.

Я задумалась: как это брат понял, что паразитов у него в волосах именно сто?

Потом приятели стали со смехом повторять то же самое про пиво, и я пересчитала принесенные ими бутылки. Может, их было пять, дюжина или пара десятков, но уж никак не сто. Наконец до меня дошло, что не «до ста точно», а «достаточно», но и теперь мне не стало смешно.

Мне вспомнился этот анекдот, когда я, открыв калитку, увидела, что на моем участке появилась новая бутылка. На плече у меня висела сумка с хлебом, парой банок пива и сосисками, которые так нравились Вальтеру. Я спешила домой из магазина – хотела приготовить обед до того, как брат вернется из мастерской.

Запирая калитку, я подумала, что мне неприятно обнаружить еще одну бутылку, и еще о том, что не могу же я оставить ее вот так, на виду у тех немногих соседей, кто еще не знает про меня; не хотелось, чтобы они представляли себе, как через прутья решетки просовывается рука и каким безнадежным отчаянием веет от этого человека. Но все равно – даже если я и подняла бы новую бутылку, в тот день я не горела желанием есть землю. Все, точка. Там уже давно скопилась куча стеклотары – «до ста точно» бутылок для меня. Так много, что и считать не хотелось, так много, что и смотреть было тошно.