Книга Королева склепа, страница 32 – Кристофер Триана

— Что… заброшенный что?

— Он сказал, что-то вроде сарайчика, но с лестницей под землю, и…

Холли так громко ахнула, что Сойер умолк. В ее мозгу вспышками пронеслись темные туннели, в ушах зазвучали слабые голоса умирающих.

Ты там?

— Успокойся, – сказал Сойер. – Они просто шныряли вокруг. Дети есть дети. Как-то умудрились заблудиться. Не знаю, как это могло случиться, но…

«Я знаю», – подумала Холли.

Сойер повернулся к ней и положил руку ей на колено.

— Послушай, мы найдем их. Все будет хорошо.

По крайней мере, он верил в то, что говорил. Только Холли знала, какая это была ужасная ложь – и ей, и себе. Она дрожала, но не из-за холодной ночи и даже не из-за руки Сойера на ее ноге.

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не хочу идти с этим к копам, – сказал он.

Копы. От этого слова у Холли все сжалось внутри.

— Нет. Никаких копов.

От ее краткого ответа брови Сойера удивленно приподнялись.

— Воу. Хорошо. Я думал, ты захочешь привлечь их, но рад, что ты понимаешь. Мы же не хотим, чтобы у девочек были неприятности, особенно учитывая их светлое будущее.

Но Холли думала не о будущем Беллы и Розы. Она думала о прошлом, которое, казалось бы, похоронила – как и все тела на том забытом богом кладбище на холме.

Холли достала из плеера кассету с новым альбомом Nirvana и перевернула на другую сторону. Он понравился ей не так сильно, как Nevermind, но признаваться в этом не хотелось. Бриджит и Вера сразу решат, что она позерка, фанатка гранжа. Холли себя такой не считала, и будь она проклята, если позволит кому-то так думать. А вот старые радионаушники, доставшиеся от отца, были великолепны. Их громкости вполне хватало, чтобы воткнуть в «Уокмен», нацепить на шею, как подушку в самолете, и наслаждаться музыкой вместе с подругами.

Вера сидела на камне, болтая длинными ногами. В полосатых гольфах до колен она напоминала Пеппи Длинныйчулок, особенно учитывая рыжеватые волосы. Пышные локоны доходили ей до талии, чему Холли всегда завидовала. Она пыталась отрастить волосы такой же длины, но они росли невероятно медленно. Так что она покрасила их в зеленый, чтобы привлекать внимание и вызывать интерес.

Бриджит, стоящая на краю обрыва, с которого открывался вид на Гринуолк, щелчком сбросила окурок вниз, выпустив облачко дыма, окутавшее ее тощий силуэт. Она повернулась, засунув руки в карманы поношенных джинсов. Фланель, повязанная вокруг талии, развевалась на ветру, как килт.

– Так и будем сегодня шляться? – спросила Бриджит.

Улыбка Веры, которой дали очень подходящее имя, сверкнула в лучах сентябрьского солнца. Холли всегда завидовала этой очаровательной улыбке, способной растрогать любого парня в городе.

– Я рада и просто погулять, – сказала Вера. – Ну то есть мы ведь не успеем оглянуться, как опять холода ударят. Боже, прошлая зима была просто ужасной. Ненавижу мороз.

– Мы знаем, – ухмыльнулась Холли. – Ты говорила это миллион раз.

Вера игриво высунула язык, демонстрируя пирсинг. Она была несовершеннолетней, но, пофлиртовав, добилась, чтобы парень в торговом центре сделал ей пирсинг. Вера была неотразима и легко добивалась от парней всего, чего душа пожелает. Она настояла, что просто будет вынимать штангу дома и родители никогда не узнают. А это было жизненно важно, ведь если ее строгий старик увидит, как дочь себя «изуродовала», ее посадят под домашний арест до сорока лет. Пока Вера изо всех сил скрывала пирсинг, не забывая вставлять штангу каждый день, чтобы дырка не зарастала. Холли волновалась за нее, ведь Вера зачастую была рассеянной, даже легкомысленной. Так что попасться – вопрос времени, и тогда ей крышка.