Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 71 – Элизабет Арнотт

Элси кажется, что она стоит голая. Пэтти сорвала с нее платье и пристально изучает каждый изъян, каждую складку кожи.

— Короче, хочешь ты найти этого выродка или нет?

Пэтти улыбается. Элси в замешательстве. Готова ли она? Ведь это значит впустить Пэтти в свою жизнь – когда там и так уже присутствуют Беверли и Марго; это значит новый уровень уязвимости.

Элси сглатывает.

— Да, я хочу найти этого выродка.

В ослепительно солнечный полдень, в первый четверг августа, Боб Таггит, слесарь-сантехник из Вентуры, заруливает на парковку при сетевике «Сейфвэй». Ему нужно закупиться для дня рождения дочери. С подножки грузовика Боб ныряет в невыносимую духоту, запирает дверь, окидывает взглядом прицеп – в порядке ли его содержимое, надежны ли борта.

В супермаркете пронизывающий холод – во всю мощь работает кондиционер. Включен проигрыватель, Дасти Спрингфилд поет «Ты не обязан говорить, что любишь»^[47] – жена Боба от этой композиции млеет. Боб катит тележку меж полок, насвистывая в унисон; берет воздушные шарики, торт, конфеты и упаковку «Будвайзера» – шесть бутылок. Это для него лично. Прикидывает, что надо еще зайти в лавку мясных деликатесов, купить мяса для барбекю. Джеймс Финнеган вечно ругает стейки, приготовленные Бобом, – мол, жесткие они; но это он от зависти. Вообразил, будто, если речь идет о гриле, ему нет равных. А Боб нынче потребует самый нежный кусок мяса.

В отделе прессы он медлит, напоказ листает «Мэнз Лайф»^[48] и «Блу Бук»^[49], потом хватает экземпляр «Плейбоя», быстро раскрывает журнал на развороте, тотчас захлопывает и выдыхает, кривя рот.

Жара усилилась. Автомобили, стоящие аккуратными рядами, будто детские игрушки, подверглись солнечной атаке – их ветровые стекла пробиты дротиками лучей. В раскаленном воздухе запах машинного масла, пыли и выхлопов с федеральной автострады, до которой всего ярдов двести, не больше.

Боб Таггит расчищает пространство в кузове – отодвигает гаечные ключи, моток троса, молотки и прочее. Кладет покупки, прикрывает брезентом – не дай бог, крем на торте потечет. Подходит к дверце водительской кабины, отпирает ее, усаживается. Он уже щелкнул ремнем безопасности, уже готов повернуть ключ зажигания – но вдруг видит какую-то бумажку, прижатую «дворником» к ветровому стеклу. «Вот уроды, – думает Боб. – Не иначе, подсунули рекламу новой автомойки». Тяжело дыша, он расстегивает ремень, открывает дверь, выходит, тянется за рекламным проспектом. Не глядя хочет скомкать его, но бумага слишком тверда – не поддается.

Потому что в руке у Боба – кусок картона, часть упаковки сухих завтраков «Лаки Чармз»^[50]. Причем на картонке что-то написано от руки. Боб щурится, тянется за очками. Вот он их нацепил – и чужие каракули обретают четкость.

Полиция и пресса, поторопитесь!

Я убью СНОВА.

Почему вы не видите полную картину? Почему так скупо пишете о моих преступлениях? Если на будущей неделе не появится подробная статья обо мне – вы пожалеете.

Черил Иррера: чуть было от меня не ускользнула.

Эмили Розвелл: ручки такие хорошенькие, жаль было портить наколками.

Диана Говард Мюррей: умоляла о пощаде, разозлила меня, сама виновата.

Следующая жертва будет на вашей совести. Я подцеплю новую девчонку, и вы никогда не отмоете КРОВЬ со своих рук.