Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 66 – Элизабет Арнотт

— Есть: начинай с очевидного, – сухо отвечает Элси.

— Очевидно здесь одно: убийца – псих. О чем я уже говорила.

— Нам нужно сосредоточиться на другом, – решается Беверли, чувствуя, что подруги, как и она, раздосадованы. – Об этом в книгах и газетах не написано; а мы, если постараемся, вспомним. Особенности поведения – вот что я имею в виду. Может, Альберт и Стивен как-то менялись в те периоды, когда совершали убийства? Просто Генри… он бывал…

Беверли умолкает. В этом сложно признаться, а только она до сих пор испытывает муки совести, когда в таком ключе говорит о Генри; ей кажется, что она его предает. Никому, даже Элси и Марго, не понять этого чувства – будто побывала замужем за двумя разом. Живешь сначала с заботливым добытчиком, который обожает сына, имеет множество друзей. А потом он раз – и пропал, и вот на его месте самозванец, сеющий вокруг себя ад.

— Продолжай, – ободряет Элси.

Беверли делает вдох.

— Он всегда и все держал под контролем.

— Ну, это не новость, – нараспев протягивает Марго.

Элси бросает на нее предостерегающий взгляд.

— Но временами, – продолжает Беверли, – стремление контролировать нарастало. Даже можно было проследить некую цикличность.

— Ты о чем?

— Мне казалось, что увеличивается его внутреннее напряжение. В такие периоды он места себе не находил, взрывался из-за любого пустяка, становился более… – Беверли трудно произнести это слово. – Более жестоким.

— Он часто причинял тебе боль? – почти шепчет Элси.

— Случалось.

Беверли буквально видит раскаленные щипцы; вспоминает, как во время секса Генри держал ее за шею, давя на горло большими пальцами…

— Иногда его словно голод мучил такой особенный, и мне казалось, что он меня наказывает, что я виновата – не дала ему чего-то крайне нужного.

Элси вновь ободряюще кивает.

— Иногда он будто хотел запереть меня дома, как в клетке. Один раз… В общем…

Беверли не в силах продолжать.

— Не смущайся, Бев, тут все свои, – говорит Марго. – Нас ничем не шокируешь.

Беверли сглатывает ком.

— Однажды он запретил мне выходить из дому. Вот именно – в приказном порядке. Теперь я думаю: может, он таким способом пытался меня уберечь… от себя самого? А мне надо было отлучиться. Моя подруга, Сэнди – она живет в другом городе – как раз приехала на похороны отца, и я обещала помочь ей выбрать траурное платье. Решила, Генри поймет.

— И ошиблась, так?

— Он нас выследил, – Беверли сжимает кулаки – незаметно для подруг, за спиной. – В машине ехал. А когда поравнялся с нами, резко прибавил скорости, и машину занесло на тротуар. Со стороны казалось, он потерял управление.

— Боже милосердный.

— У тебя травма была, да?

— Нет. А вот Сэнди сломала ногу. – Беверли встряхивает головой. – Не смогла быть на похоронах родного отца.

— Вы с подругой в полицию-то обратились?

— Генри клялся, что это вышло случайно. Мол, рычаг переключения передач заклинило. И вроде как всерьез огорчился.

— Ах, страдалец! – Марго вскидывает бровь.

— В тот вечер он сильно задержался. Я думала, он в баре где-нибудь, алкоголем нервы успокаивает. Он пришел, когда я уже лежала в постели; часа два ночи, наверное, было, если не три. Принюхалась – ожидала учуять винные пары. А учуяла только запах мыла. И волосы у него были мокрые. Он принял душ.