Книга Жены убийц и их тайная жизнь, страница 138 – Элизабет Арнотт

Раздается громкое «бах», но Беверли еще сомневается: а может, это ангелы вострубили? Может, это детский смех – считается ведь, что именно его слышит умирающий.

Звук повторяется; теперь он кажется очень похожим на автомобильный выхлоп. Роджер так и стоит над Беверли. Его лицо медленно каменеет. Он переводит глаза на свою рубашку, а на ней, распускаясь, будто цветок, ширится красное пятно. Роджер с усилием оборачивается. Беверли прослеживает за его взглядом.

У подножия лестницы – какая-то фигура.

Это Инид.

В руках у нее пистолет – наверняка пистолет Роджера. Инид, конечно, было известно – об этом Беверли еще успевает подумать, – где Роджер прячет оружие: либо под кроватью, либо в верхнем ящике комода, либо в сейфе, который стоит в гостиной…

Пока медленно оседает на пол крупное тело Роджера, Инид отчеканивает хриплым, но исполненным силы голосом:

— А тебе, Роджер, следовало бы учитывать, что в мозги копа никто не проникнет глубже, чем его жена.

— Два литра крови? Ты, Бев, ни в чем меры не знаешь, верно?

Больничная палата поражает стерильной чистотой. Слышно характерное жужжание медицинских приборов. Пахнет нашатырем, хлоркой и парфюмом Марго – ее любимым «Диориссимо» с древесными нотами. Из столовой вдобавок долетают запахи больничного обеда – отварной картошки и пирога с яблоками.

Беверли сидит в постели, обложенная подушками. Голова еще не совсем ясная. В локтевой ямке – иглы капельниц. На теле нет живого места, кровоподтеки саднят, ушибы ноют. Волосы свалялись, кожа в испарине. Мать, если бы увидела, в ужас пришла бы.

Но они ведь вместе – Беверли и ее подруги. Они выжили. А Инид? Вдруг она совсем рядом, в соседней палате? Мысль отзывается надеждой и чувством вины.

— Элси! Как твоя голова?

Беверли трудно говорить, в горле сухость.

— Подумаешь, стукнул! – Элси трогает повязку. – Мы за тебя волновались, Бев. Пить хочешь? Может, еще обезболивающее попросить? Давай я позову медсестру.

Беверли моргает, а через мгновение щекам делается горячо от слез. Они катятся, щекочут крылья носа.

— Ну что ты, Бев! Не надо плакать! – успокаивает ее Марго. – У девушек, которые ловят серийных убийц, на слезы просто нет времени.

— Как вам удалось спастись? – спрашивает Беверли. – Вы не ранены?

— С нами полный порядок, – заверяет Элси. – Марго за мной вернулась, – добавляет она с гордостью. – Инид тоже поправляется.

— Я просто подумала: когда еще выпадет в драме поучаствовать? – острит Марго, но ожидаемой улыбки нет как нет.

Они втроем столько вынесли; наверное, прежними им не стать никогда.

— А Роджер?..

Беверли спрашивает почти через силу.

— Он жив, – бесстрастно отвечает Элси. – Мы видели, как его увозила скорая. Сейчас его прямо в палате допрашивают.

У Беверли дрожит подбородок.

— Я так оплошала. – Она снова заливается слезами. – Должна была заподозрить – а вот же…

Ну да, серийные убийцы – ловкие манипуляторы; Беверли это известно. Кому хочешь глаза отведут, в том числе самым близким людям. Вот и Роджеру это удалось с Беверли.

— Бев, не начинай снова-здорово, – с досадой просит Марго. – Маньяка никому не остановить – ни жене, ни сестре, ни брату, ни полицейскому. Но мы-то его в конце концов прищучили. Мы его взяли, Бев. Его песенка спета.

Раздается стук в дверь, и подруги замирают. Заглядывает медсестра – совсем молоденькая, взволнованная.