Онлайн книга «Сделка-only»
|
Обсуждать расставание с Игнатовым не время. Уверена, не сдержусь и выплесну на родную душу лишнего, о чем позже пожалею. Мама у меня — та еще переживательница. Накрутит себя почем зря. Уж лучше как-нибудь позже, когда все поутихнет и быльем порастет. Заканчиваю разговор, взяв с родительницы обещание подумать над посещением Питера. А дальше, как планировала, отключаю на телефоне звук и вытаскиваю из коробки дверного звонка батарейку. Ужинаю полуфабрикатами, а после заваливаюсь с ноутбуком на диван и включаю фильм, который давно хотела посмотреть. Примерно через три часа делаю перерыв, чтобы заварить себе кофе, и всё же заглядываю в мигающий гаджет. Догадаться, от кого высвечиваются пять пропущенных звонков с неизвестного номера, труда не составляет. Потому что шесть с известного я тоже нахожу в отчете о спаме. Радуюсь своей сообразительности как ребенок, а все потому что, пока сидела в комитете, додумалась внести Игнатова-младшего в черный список. Вовремя. Чтобы не расстраиваться, не читая, удаляю все, что он накидал в Telegram и другие мессенджеры. Нафиг-нафиг, пусть идет лесом, а лучше свою ненаглядную невесту вниманием балует. Мне оно точно не нужно. Но это никак не касается абонента «АВА», отписавшегося сорок минут назад, что только освободился и едет в гостиницу отдыхать. Ему отвечаю. Желаю сладких-сладких снов и, чтобы не скучал, прикладываю селфи ног в шортах, закинутых на спинку дивана, с пояснением, что тоже уже валяюсь. Пусть любуется. «Шикарный лак» Прилетает смс-ка через пару минут. Хмыкаю и, словно сама только это заметила, опускаю взгляд на пальцы ног, разглядывая веселенькую салатовую расцветку. «Могу подарить» Не медлю с ответом. «Язва, скучаю!)» Усмехаюсь, прочитав, и подумав, набираю новое: «Правильней будет: язва скучает!))» Следом отсылаю смайлик с воздушным поцелуем, за ним спящий и выключаю телефон. Вечер отдыха продолжается. Засыпаю в начале второго, так и не дождавшись финала любовной мелодрамы из восьми серий. А просыпаюсь бодрой и боевой. В этот раз решаю не рисковать и вместо юбки надеваю брюки. На работу приезжаю без опозданий, а, закрывшись в кабинете, сразу беру лист бумаги и пишу заявление на увольнение. И, игнорируя правила, несу его не к Мамаеву, а прямиком к Мельниковой, начальнице отдела кадров, и прошу зарегистрировать. — Вера Владимировна, но как же? Зачем? Вы хорошо подумали? У Вас же отпуск планировался через три недели? Может, повремените? — заваливает она меня кучей вопросов. Мотаю головой: — Не могу, простите. А за отпуск я компенсацию получу, делов-то. Пожимаю плечом и быстро ретируюсь. Не обязана я давать объяснений всем любопытствующим о причине своего ухода. Увольнение — мое личное дело и ничье больше. Этого должно быть достаточно. Только успеваю вернуться к себе, как звонит Кира Георгиевна и просит заглянуть к ней. Иду без задней мысли, уверенная, что это связано со вчерашней поездкой в комитет, но ошибаюсь. — Заходи, — кивает секретарша на кабинет генерального, — Он ждёт. Боже, Павлова даже «Он» произносит с таким апломбом, будто Игнатова прямо в этот момент самолично коронует. Хмыкаю. «Зачем?» — молча приподнимаю бровь. «Фиг знает», — также жестом отвечает она. Выдыхаю громко и протяжно. Пи@дец, как не хочется. |