Книга Сделка-only, страница 70 – Рина Беж

Самое жуткое и удивительное одновременно, что уволиться в среду не получается.

Никак.

Да что там… я даже заявление написать не успеваю. Потому что секретарь Игнатова-старшего вызывает меня в приемную буквально через десять минут после того, как я остаюсь одна и лишь начинаю помаленьку приходить в себя.

— Вера Владимировна, срочно. Горит, кровь из носу, — заявляет она, ловя меня на пороге своей вотчины, и, не слушая возражений, впихивает в руки черную кожаную папку, — эти документы нужно немедленно передать Кирсанову в комитет по градостроительству и архитектуре города. Лично в руки, запомнили?

— Но я не могу, — отрицательно мотаю головой, всё для себя решив.

— Можете! — летит, как лозунг. — Кто, если не Вы?

— Мамаев, — заявляю уверенно.

Все без исключения в компании знают любовь моего непосредственного начальника к лицам, приближенным к власти, как и его ревностное желание иметь с ними дела непосредственно самому, не подпуская других. Даже если требуется просто завезти документы.

Меня с собой в комитет шеф захватывал лишь однажды, вынужденно, потому что физически один не мог управиться сразу в нескольких местах. Но и тогда он так знатно умудрился вынести мне мозг, что до сих пор вздрагиваю, вспоминая его нотации о правилах поведения такой мелкой «пташки» как я в таких величественных местах, как комитет по архитектуре.

Павлова фыркает, как злобный дракон, и упирает руки в бедра.

— Мамаев сегодня отсюда, — кивает на дверь в кабинет генерального директора, — вряд ли быстро выйдет. Хорошо, если до завтра разгребет и исправит то, что проглядел, готовя договор с Арским.

— Но, я всё равно не могу, — мотаю головой, пытаясь впихнуть ей документы назад, — мне нужно в отдел кадров.

— Отдел кадров не улетит, а заместитель главного архитектора города очень даже. Мне его помощник шепнул по секрету, что билет на шестичасовой вечерний рейс в Москву Михаилу Ивановичу уже заказан, — Павлова отмахивается от меня, как от мухи, и даже не пытается слушать. — Так что, Вера Владимировна, ноги в руки и бегом. Машина ждет Вас внизу.

— Какая машина, Кира Георгиевна? — продолжаю упорствовать, — Я не могу, понимаете?

— Можете, — обрубает она уверенно и внушительным бюстом выталкивает меня за порог. — Машина — серебристый хендай, номер три-пять-семь, водитель Веселов. И да, я понимаю Ваши сомнения, но не волнуйтесь, в комитет я уже позвонила, пропуск Вам выпишут.

Хочется матюгнуться.

Смачно. Громко. От души.

Чтобы меня, наконец, услышали.

Но…

— Верочка, миленькая, спасай, — поняв, что я тоже упертая, как баран, Павлова заходит с другой стороны, — если сегодня схемы не сдадим, вылетим из тендера, а меня накажут вплоть до увольнения. Умоляю, помоги.

Черт!

Быть стервой с человеком, который никакого зла мне не причинил и даже один раз здорово помог, сложно.

— Ладно, — выдыхаю, засовывая папку подмышку. — Сделаю.

— Только лично в руки, не забудь, иначе, как пить дать, потеряют, — летит уже в спину.

«В руки, так в руки», — бормочу себе под нос всю дорогу, пока машина медленно пробирается сквозь пробки. Уж лучше гонять в голове всякую ерунду, чем продолжать вздрагивать, вспоминая свихнувшегося Ивана.

Но как вернусь назад, сразу пойду в отдел кадров. Успокаиваюсь другой мыслью.