Книга Ты меня променял, страница 22 – Лена Голд

— Я подумал, что домой ты ехать не захочешь, поэтому, — разводит Карельский руками, — приглашаю в гости.

И почему он подумал за меня? Но в одном Евгений прав: домой я не хочу. Не знаю, куда бы поехала, если бы он за мной не приехал. К Ритке? К Эмину? Сняла номер в гостинице? Скорее последнее, потому что в первых двух вариантах я бы не избежала вопросов.

— Ладно, — соглашаюсь, выходя из машины. — В гости так в гости. Все равно ехать куда-то я вряд ли в состоянии.

Ну, подумаешь, иду к какому-то малознакомому мужчине. Муж мой вообще с любовницей сейчас, может, кувыркается.

Поднимаемся в новенький, недавно отремонтированный лофт. Панорамные окна, дорогая отделка, лестница к спальному месту. Даже барная стойка имеется, а за ней полка с алкоголем.

— Выпьешь? — спрашивает Евгений, заметив мой взгляд.

— Ага, — вяло соглашаюсь, опускаясь на диван напротив, подбираю под себя ноги и натягиваю пушистый плед, лежащий рядом. — Только что покрепче, — добавляю, заметив, как Карельский взял в руки Мартини.

Через пару минут я держу стакан, лед в нем как нельзя лучше сейчас. Холод в руках поднимается выше и, кажется, должен остудить голову. Делаю несколько больших глотков и морщусь, прижав ладонь к губам.

— Полегче, Эмилия, — говорит Евгений, обходя стойку и садясь на высокий стул напротив меня.

— Все нормально, — мотаю головой и делаю еще несколько глотков, которые идут уже легче.

В теле уже совсем другие ощущения. Оно сейчас похоже не на желе, а на перышко. Появляется легкость, в голове перестает шуметь. Я отставляю пустой стакан на журнальный столик и натягиваю плед почти до подбородка, ложась на бок.

— Эмилия, наверху есть кровать, — Евгений, кажется, подходит ближе к дивану, голос раздается совсем рядом.

— Я полчасика полежу, — произношу, не открывая глаз.

Подлокотник вместо подушки — не самая лучшая идея, наверняка будет болеть шея, но сейчас так удобно, что даже шевелиться не хочу.

И уже в полудреме мозг простреливает воспоминание: «Крутишь роман с другим и обвиняешь меня в предательстве?»

На фоне беременной любовницы, оскорблений в адрес моих родителей, подписанных документов это как-то прошло мимо меня. Но сейчас я подскакиваю как ужаленная, и мыслительный процесс запускается снова.

Костя меня обвинил в измене. Других смыслов в этой фразе быть не может. Лучшая защита — нападение? Просто громкие слова, чтобы оправдать себя? Но я-то точно ни в чем не виновата.

— Эмилия, в чем дело? — оборачивается Евгений, до этого что-то изучавший в ноутбуке, который сейчас стоит открытым на стойке.

Удивительно, но мозг быстро проводит логическую цепочку. Он единственный мужчина, который появился в моем окружении за последнее время. Да, я общаюсь с заказчиками, с отцами своих девочек, но… Там ни намека, ни взгляда, ни жеста — ничего, что могло бы дать хоть какое-то подозрение.

— Ты! — снова закипая, тычу в Карельского пальцем.

— И что я опять сделал? — совершенно невозмутимо спрашивает он.

— Какую игру ты ведешь?

— Так, Эмилия, — Карельский теперь полностью повернулся ко мне, — что за логика опять тебя привела к такому выводу?

— Мне приходят фотографии Кости, — начинаю рассуждать, опустившись обратно на диван, — с какой-то девушкой. Причем ничего провокационного в них нет. А потом он мне бросает, что я кручу роман с другим. Может, и ему что-то прислали?