Книга Отец подруги. Никто не узнает, страница 35 – Вероника Касс, Адалин Черно

Мне говорили, что если ребенка забрали, но пришли за ними в первые сутки и доказали, что произошла ошибка, то можно все вернуть вспять. Завтра уже будет поздно, так что действовать нужно сиюминутно. Я нерешительно подхожу к двери, опускаю ручку и когда та подается, радуюсь, словно ребенок.

— О, погорелица, — хмыкает один из амбалов.

Конечно же, за дверью по-прежнему они все. Стоят, охраняют, не спуская с двери, а теперь и с меня, глаз.

— Хозиян ждет. Сказал, привести, как только выйдет, — командует второй.

Меня подталкивают к двери, ведущей в коридор, а оттуда — на выход. Когда оказываюсь снаружи, даже дышать становится легче. А еще в глаза слепит яркое солнце, а не свечи. Честное слово, от них у меня начинается депрессия. Мне не хватает в этом мрачном холодном доме немного тепла и света, впрочем, самого Дамира все устраивает. Но это потому что он и сам… мрачный и холодный. А еще равнодушный. Я бы ни за что не осталась в стороне, узнав о чужом горе, а он и бровью не повел. Отвел полчаса на посещение дома и на том, видимо, нужно сказать спасибо.

— Полчаса, — предупреждает уже возле дома.

Всю дорогу мы ехали в абсолютной тишине, во время которой я все время порывалась начать разговор и замолкала. Решила по итогу, что лучше поговорить после того, как я выйду, иначе еще и не отпустит.

— Если через полчаса мне придется за тобой пойти, то я запру тебя в сыром подвале до тех пор, пока ты не скажешь, где часы.

— Явилась, ты посмотри! — орет мама, стоит мне лишь переступить порог.

По правде, в двенадцать дня я рассчитывала найти ее в более трезвом виде. И надеялась, что мама сможет пойти в органы социальной опеки, но теперь, судя по всему, этого не случиться.

— Где Ксю, мама? — пытаюсь воззвать к совести. Должна же она у нее остаться?

— Вспомнила! — восклицает. — А забрали ее! Пришли, увидели вот это все и забрали.

— Ксю была дома?!

На кухне повсюду разбросаны бутылки. Судя по их количеству, отдыхала мама явно не одна, а с компанией. И это все видела сестра? Она, конечно, в курсе, чем занимается мама, но я всячески старалась отгородить ее хотя бы от созерцания количества пустых бутылок и грязи, которую мама иногда разводила.

— Конечно, была! У соседки ее нашла и домой приволокла. Ишь, удумали, ночевать где попало! А квартира вам на что, спрашивается? Крыша над головой есть, а они носы воротят.

Отвратительно. Это единственное слово, которое я в состоянии подобрать для ситуации. К опухшей от пьянки матери, к пропитой насквозь квартире и к тому, что Аксинью забрали. Я одна ее не смогу вернуть, а мама и чудом не протрезвеет до вечера. Это значит лишь одно — сестру вернуть не получится.

— Куда пошла? — бежит за мной мама.

Хочу одеться и выйти, но она хватает меня за кофту и тащит внутрь.

— Вадик! — верещит чье-то имя. — Иди сюда!

Прекрасно! Получается, в квартире еще и какой-то Вадик имеется?

— Че разоралась?

Из спальни, где обычно спит мама, действительно выходит нечто, отдаленно напоминающее мужчину. Худое, скукоженное, бритое почти наголо, но зато с бородой.

— Дочка моя явилась, я вас еще не знакомила.

— О, — он таращится на меня так, будто я какое-то мистическое явление.

Трет руки о свою засаленную майку и протягивает мне ладонь. Видимо, для рукопожатия. Раздается шлепок. Это мама смачно так шлепает Вадика по руке и смотрит недовольно снизу вверх.